Солнце отца

Фанетти Сьюзен

— До сих пор.

— Толлак заплатит.

— Что, если… если нам остаться в Эстландии… — Давным-давно они с Вали планировали поселиться в Эстландии и заниматься сельским хозяйством. Она была счастлива, думая о том, чтобы построить дом вместе с Вали и растить их семью в этой крошечной деревушке, среди друзей.

— Бренна, ты ли это? Мы не фермеры. И мы растили не фермеров. Мы воины. Как и наши дети. — Внезапно он успокоился и притянул ее к себе, перевернув на спину и прижав ее голову к своей груди. — Это Илва, не так ли? Ах, любовь

моя. Она в Валгалле. С ней все хорошо. У нее была хорошая смерть.

— Никто не должен умирать в таком возрасте.

Вали не ответил, но легкая дрожь пробежала по его рукам. Бренна знала, что он борется со своим собственным горем; она понимала, что образ их дочери, которая сейчас держит на руках их первенца, поддерживал его. Ее горе было, по крайней мере в этом смысле, эгоистичным. Она хотела, чтобы Илва была с ними, здесь, в этом мире. Но когда она тосковала по ней, она будто затмевала для Вали представление об их детях, живущих в мире с богами.

— Прости меня. Сегодняшний день меня расстроил.

Он поцеловал ее в макушку.

— Через этот мир нужно пройти, Дева-защитница. Это просто точка в путешествии. Мы создали семью здесь, но здесь мы только путешественники. Только за пределами этого мира мы познаем покой и вечность. Только там наша семья будет снова полной.

Бренна оперлась Вали на грудь и посмотрела сверху вниз на его лицо. Такой любимый. Годы оставили на нем свои следы, образовав линии и складки, оставив седину в волосах и бороде, но он был так же ослепительно красив, как и всегда. Его любовь к ней пылала в его глазах так же горячо, как и прежде. Он всегда будет самым прекрасным существом в ее жизни.

— Я люблю тебя, Вали Грозовой Волк.

— И я тебя, Дева-защитница. — Ухмылка приподняла уголок его рта. — Сегодня вечером дети совсем рядом. Они спят?

Она огляделась. Хелла и Това лежали, прижавшись друг к другу, в нескольких футах от них, обе тихо похрапывали, спя безмятежным сном невинного детства. Агнар лежал, прислонившись к бревну, совершенно неподвижно. Хокон куда-то ушел. А Сольвейг спала с Магни.

— Они спят. — Она легла на спину и начала расстегивать свои бриджи.

Вали перекатился на бок и потянул шнуровку на ее нагруднике. Бренна выскользнула из своих бриджей и начала расстегивать его.

Когда он раздвинул ее ноги и вошел в нее, они оба тихо застонали. Бренна обхватила своего мужчину ногами и руками. Прожив двадцать лет в доме, полном детей, они хорошо научились любить друг друга в тишине.

Но их любовь была такой же горячей и необузданной, как и всегда.

Часть 3. ЖЕНЩИНА

13

Их народ основал Норшир и подружился с королем саксов больше чем десять

лет назад. Магни и Сольвейг были в Меркурии всего однажды, пять лет назад. Магни помнил, какую красивую деревню построили их люди, а еще он помнил большой замок короля, который Астрид — друг семьи и жена этого короля, называла своим домом.

Магни помнил и долгое путешествие, и эффект, который оно оказало на его мать, которая гораздо увереннее чувствовала себя на земле, нежели в море.

Это путешествие, предпринятое в более сложных обстоятельствах, с меньшим количеством ресурсов, людьми, которые еще не отдохнули после предыдущего плавания, сказалось на ней тяжелее всего. В течение нескольких дней Ольга была настолько слаба, что не могла даже стоять. И все же ей как-то удавалось заботиться о других, даже если эта забота состояла в том, чтобы рассказать тем, кто остался здоров, как ухаживать за больными.

Переменчивая погода дважды захватывала их в свои тиски. Первый шторм швырял их из стороны в сторону, но ущерб был совсем небольшой. Второй шторм снес мачту со скейда и утащил с собой в море дюжину человек. Им удалось вернуть только троих.

В течение двух дней оставшиеся целыми скейды по очереди тянули пострадавший через море. Это сильно замедлило их продвижение, и если бы с небес обрушился еще один шторм, они, вероятно, погибли бы все.

Когда Англия показалась из-за туманного горизонта, раздался радостный хор усталых голосов. Их путешествие еще не закончилось — Меркурия была дальше на юг, и скалы на длинных участках береговой линии выходили к морю, — но они знали, что, по крайней мере, их не поглотит целиком Эгир, пьяный йотунн моря.

Магни направился к своей матери. Сольвейг села рядом с Ольгой, помогая ей набрать воды. Он попросил ее присмотреть за его матерью, когда она упала в обморок, и с тех пор Сольвейг почти не отходила от нее. Сама же Сольвейг скорее убила бы его, чем призналась в том, что под жестким панцирем воина в ней живет нежная душа.

Присев на корточки, Магни забрал у нее шкуру, чтобы помочь.

— Мама, мы скоро будем на берегу.

Она одарила его слабой улыбкой и отпила воду.

— Это хорошо. Мне очень хочется, чтобы земля снова стала твердой под ногами. Магни, ты слишком сильно беспокоишься обо мне. Я просто устала. Другие гораздо больнее, чем я. Проверь, как там маленький Яри.

Ее тело уже несколько дней не принимало пищу и большую часть выпитой воды, и сил было мало. Теперь скулы Ольги, казалось, прорезали лицо по бокам, а темные глаза глубоко запали. Она была более чем уставшей.

— Я пойду, — сказала Сольвейг и встала. — Посиди со своей матерью. Ты почти не отдыхал в последние несколько дней.

Магни оглянулся через плечо. Его отец стоял на корме, помогая отвязать буксирный трос и освободить поврежденный скейд. Три неповрежденных уже спустили паруса. Пришло время садиться на весла, и четвертый корабль снова мог идти своим ходом.