Солнце отца
Шрифт:
Большой мечтой Эйка было объединить всю Скандинавию под своими знаменами, и он предпринял свою первую и последнюю попытку за спиной Бренны и Вали, Леифа и Ольги, а также их друзей и семей.
Теперь Толлак Финнсон, казалось, преследовал ту же цель, и сыновья Эйка пытались остановить его.
История, казалось, описывала круг, и все же Бренна не могла проследить ее путь.
— Это жена Эйка.
— Да, — согласился Вали. — Как я уже сказал, нам нужны ответы.
— оОо~
Их
Крысевик, владение на юге и западе, простирался далеко по суше, до противоположного побережья. Таким образом, он был как бы отражением Гетланда, охватывая земли от побережья до побережья, но с одной большой общиной в городе, откуда правил ярл. Город ярла Блэккра, такой же богатый, как Гетланд, располагался на противоположном побережье. Этим объяснялся пассивный мир между их землями. Они были слишком далеки друг от друга, чтобы соприкасаться, и ни один из них не нуждался в другом. То, чего они хотели, исходило не друг от друга, а от всего остального мира.
Много лет назад, когда ярлство Леифа было еще молодым, один из его соратников попытался захватить Гетланд. Блэккр не помог тогда и не помог снова, когда Леиф вершил правосудие над неудавшимися захватчиками. С тех пор ярлы продолжали игнорировать друг друга.
Бренна сомневалась, что Блэккр сейчас предложил им убежище. Они не шли в Крысевик. Он был за сотни миль отсюда. Если ярл и получил известие о нападении Толлака, то недавно.
Сойдя на берег, они поговорили с Ульвом и Турид — и с ее сыновьями. Сыновьями Эйка, которые помогали их спасти. Теперь они осознавали степень вероломства Толлака Финнссона. И мудрость Вали, спасшего Турид и ее сыновей много лет назад.
Толлак заявил права на все земли от Карлсы до Гетланда и провозгласил себя королем Гетланда, которым он теперь называл территорию, две недели назад включавшую в себя владения четырех ярлов.
Он вступил в союз с Гуннаром Иварссоном, чтобы захватить Гетланд и Карлсу, а затем убил Гуннара, ярла Хальсгрофа, чтобы присвоить себе его земли. Толлак взял себе земли Леифа, и все его воины — воины Дофрара и Халсгрофа, армия элитных налетчиков, — теперь затаились в засаде в Гетланде, намереваясь сжечь возвращающихся прежде, чем они успеют причалить.
У скейдов не было хорошей защиты от огневой атаки с берегов. И они были уставшими и истощенными после набега. Риск потерять Гетланд навсегда был велик.
Когда Толлак и Гуннар напали, Ульв был на страже. Сначала он пошел к Ольге и отвел ее в лесные пещеры, прежде чем вернуться и сражаться — так хорошо, как только мог со своей искалеченной ногой. Они были настолько явно в меньшинстве и настолько ослаблены без своих лучших бойцов, что он приказал быстро отступить — и спас, сколько смог, людей Гетланда, которые сейчас были здесь, в деревне.
Их было немного. Сотня или около того. Бренна надеялась, что оставшиеся фермеры, торговцы и ремесленники находятся сейчас в безопасности и сытости под властью нового —
Как сообщила Това, Фрида, целительница Карлсы и ее близкий друг, спасла детей Бренны и Вали. И сыновья Эйка отправились для этого далеко на север, подвергаясь большому риску.
Турид рассказывала им, что Вали был великим человеком и хорошим ярлом, который пощадил их, когда другие не пощадили бы.
Теперь Бренна сидела между Вали и Хоконом перед костром в центре этой деревни. Снова и снова ее глаза искали своих детей, будто снова и снова ища подтверждения тому, о чем она даже не мечтала.
Ойли, вельва из деревни, в которой родилась Бренна, предсказал, что у нее будет много детей, что они с Вали будут наполнять свой дом дочерьми и сыновьями, пока он не будет достроен. Всего у них родилось семеро детей, считая с первого, Торвальда, родившегося и умершего в один день в Эстландии, и заканчивая Хеллой. Роды Хеллы были трудными, и с тех пор Бренна больше не беременела. Казалось, их семья была полной.
Но это было не так. Без Торвальда и Илвы в ней всегда будет чего-то не хватать.
Пустое пространство казалось меньше, когда рядом были ее выжившие дети. В эту ночь, когда Бренна почти осознала, что потеряла троих детей, а все они потеряли свой дом, она, тем не менее, чувствовала себя почти целой. Вали был рядом с ней. Пятеро детей окружали ее. Друзья, которых она считала самыми дорогими, были рядом и в безопасности. Толлак забрал не все.
Хелла сидела на коленях у Вали, а Това — у ног Бренны. Агнар и Хокон сидели рядом, тихо разговаривая. Сольвейг…Сольвейг наконец-то покинула круг своей семьи и создала свой собственный. Она сидела рядом с Магни. Сын Леифа положил руку ей на бедро, и их ладони переплелись. Когда Сольвейг оперлась на руку Магни, а он поцеловал ее в макушку, Бренна почувствовала теплое умиротворение.
Ее прекрасное, бурное, ищущее дитя. Всю свою жизнь, с того момента, как ее ножки научились твердо стоять на земле, Сольвейг хотела делать все и быть всем. Она задала себе недостижимую планку и сбежала, когда ей не удалось достичь высоты, к которой могли прикоснуться только боги.
Бренна хорошо знала, что Сольвейг сравнила себя с ней и поняла, что до матери ей далеко. Никакие разговоры, ни мягкие, ни резкие, казалось, не могли поколебать убежденность Сольвейг в том, что она призвана идти по стопам своей матери.
И никто не смог бы убедить ее в том, что она уже следует по тому же пути, и следует с честью. Она была могущественным воином. Во Франкии, когда они сражались на берегу, она билась с волей и силой легендарной Девы-защитницы и собрала свой урожай убийств.
Казалось, все эти годы она была полна решимости отказывать себе в настоящей жизни до тех пор, пока у нее не появится история. Сердце Бренны успокоилось, когда она увидела, что Магни любит ее и ей с ним хорошо. Во всем мире не было двух более подходящих друг другу людей. Сольвейг была бурей, а он — тишиной.