Солнце любви

Булгакова Инна

– Какое же орудие?

– Мертвая голова.

Они уставились друг на друга. Петр Романович скороговоркой, будто боясь заразиться безумием, повторил бредовый диалог. Она прошептала:

– Господи, я ничего не понимаю.

– Я тоже. Он явился, одержимый местью, как его невеста когда-то.

– Павлик? Не может быть.

– В той комнате, в папиной, вдруг появились чайные розы.

– Как это?

– Тайно. У Ипполита Матвеевича срезаны на даче, как тогда, помнишь? Он хотел

напомнить мне о предательстве. так он воспринял мои показания.

– Я не верю.

– И он был прав, — признался Петр Романович. — Я поступил как. какой- то идиотски-суровый законник, не вспомнив про «ложь во спасение».

– Нет, Петр, все это непохоже на Павла.

– За десять лет много воды утекло.

– Тем более! Он не был злопамятен. — Тоня помолчала, потом сказала строго: — Он самый лучший человек, какого я знала.

– Игорь тебе рассказал, что видел его в нашем дворе?

– Ничего не рассказывал, мотался как угорелый. в Москву, из Москвы! Он его разыскивал.

– Но и от меня все скрыл. Странно.

– Надеюсь, ты не подозреваешь его в убийствах?

– Нет, — ответил Петр Романович не совсем искреннее. — Но может, они все-таки виделись. Почему-то Игорь мне не доверяет, такое сложилось впечатление.

– Да ну, ты слишком потрясен.

– А как быть с его признанием, что он меня ненавидит?

– Это странно, — согласилась Тоня сдержанно.

– Все же давай, для полноты картины, восстановим его передвижения.

После паузы (пристальный взгляд серых в слезах глаз) она сказала:

– Хорошо. Если это тебе поможет. В четверг Игорь уехал в Москву за красками. Вернулся поздно, я уже спала, а когда проснулась — записка: опять нужно ехать.

– Во сколько ты проснулась?

– В семь.

– А его уже не было. Дальше.

– То же повторилось в пятницу.

– А в субботу?

– Игорь был здесь.

– Точно? Вы не расставались?

Она помотала головой, словно отгоняя морок.

– Я не могу не верить своему мужу.

– Вы не расставались?

– Я не могу. Вечером он пошел пройтись.

– А вернулся, когда ты уже легла?

Тоня кивнула.

– Вчера, как ты ушел, мы поговорили: он правда разыскивал Павлика, действовал тайком, ничего никому не рассказывал из-за убийства Ивана Ильича. Боялся подвести друга, который мог бы стать козлом отпущения для следствия.

– А вообще муж с тобой откровенен?

– Надеюсь. Иначе не стоит жить вместе.

– Знаешь, я вашу свадьбу совсем не помню.

– Ее, можно сказать, и не было. Выпили бутылку шампанского с двумя свидетелями. Вот и все.

– Кто у вас были свидетелями?

– Моя подружка и Подземельный.

– Интересно. Не подозревал, что покойник с Игорем

дружили.

– Ну, какая дружба.

– Шафер в церкви на таинстве венчания — это нечто.

– Просто хорошие отношения.

– А почему такая конспирация? Я про женитьбу узнал, когда ты уже в нашем доме поселилась.

– По бедности, Петр, мы еще не были устроены, у Игоря даже приличного костюма не имелось.

– Вы ведь осенью обвенчались?

– В ноябре. Нас потрясли убийство и арест.

– Кто предложил перенести свадьбу?

– Это было наше совместное решение. Петр, я не понимаю смысла твоих вопросов.

«И слава Богу! — подумал Петр Романович. — Впрочем, рано или поздно поймешь.» — и выразился туманно:

– Пытаюсь нащупать причины и следствия, иногда самое незначительное обстоятельство может натолкнуть. В чем же венчался Игорь?

– Что?

– У него не имелось приличного костюма.

– Иван Ильич подарил из своих запасов.

– Коричневый костюм с «искрой»?

Тоня смотрела на собеседника во все глаза, с каким-то тайным испугом.

– В чем дело, Петр?

– Коричневый с «искрой»?

– Да.

– Это костюм нашего отца, в нем я нашел мертвого Павла.

Она схватилась обеими руками за лицо и молчала.

– Не очень-то твой муж и тебе доверяет. Где он?

– В Москве. Послушай! Это доказывает только то, что он виделся с другом.

– Еще в четверг, — перебил Петр Романович. — Вечером брат явился ко мне в этом костюме, а я, пьяный идиот, принял его за призрак отца. И напоил меня медик. Во сколько Игорь должен приехать?

– Наверное, поздно. Он собирался еще на квартиру за постельным бельем..

– Вот что. — Петр Романович раздумывал. — Вот что. Сделай для меня великое одолжение: не рассказывай мужу о нашем разговоре, пока я с ним не увижусь.

– Петр, мне почему-то страшно.

– Тонечка, мне тоже. Но я тебя очень прошу.

– Я согласна. Речь идет о твоей жизни.

– И о вашей.

Они расстались. О монахе «сыщик» в горячке следствия позабыл.

20

На романтическом «березовом» полустанке одиноко стоял полковник с лукошком малины. «Ты что это, меня выслеживаешь?» — «Не вас, Ипполит Матвеевич». — «А чего не зашел?» Петр только рукой махнул: в такой запарке, мол. Поехали вместе.

– Выкладывай новости!

Петр выложил реалистический, так сказать, срез событий, не вдаваясь в подробности и подозрения; он и вообще-то был человек недоверчивый, а последние события и вовсе настраивали против всех и каждого. Не против старика, разумеется. который, однако, и заварил эту чертову кашу много лет назад!