Солнце цвета меда
Шрифт:
– Зачем тебе это, конунг? – очень медленно спросил князь. – Золота ты в этой поездке не добудешь, а мне даже нечем тебя наградить – казна пуста. Славы тоже. Кто в Северных Землях поверит россказням о Тридесятом царстве?..
– Я не хочу, чтобы пожар, который бушует сейчас от земель тиверцев и до Рюгена, перекинулся в Трандхейм, – просто ответил Ивар. – А для этого вы должны устоять. Я готов выехать завтра. Чего зря терять время?
– Кто-нибудь имеет возражения против того, чтобы отправился конунг Ивар по прозвищу Ловкач? – Князь обвел собравшихся пристальным взором. Волхвы сидели
– Князь, ты лучше нас знаешь заморского конунга, – промолвил старший волхв. – Вот и решай, достоин он этого поручения или нет.
– Сколько человек ты возьмешь с собой? – Судя по тому, что Бузислав перешел к деталям, он уже принял решение.
– Не больше десяти, – ответил Ивар. – Крупному отряду в степи трудно остаться незамеченным.
Дальше речь и вовсе пошла о делах нудных и негероических – вьючных конях и припасах в дорогу. Княжеские советники откровенно скучали, викинги смотрели на конунга словно на сумасшедшего. Мало того что притащил их к тиверцам – за это хоть деньги заплатят, так еще собирается в какой-то безумный поход, туда, куда даже Тор козлов не гонял.
– В таком месте мы еще не бывали… – Нерейд кривился, вид у него был на редкость недовольный. – И как ты надеешься пробраться к Камню? Тут даже червяк не спрячется…
Последние деревья остались за спиной, дальше на юг простиралась плоская, точно стол, степь. Волны бежали по покрывающей ее серой, высокой траве, создавая обманчивое впечатление, что впереди – море.
– Да, тут не скроешься, – процедил сквозь зубы Лычко. Его, единственного из дружины, Бузислав отпустил в поход с викингами, да и то русичу пришлось, чуть ли не взбунтоваться, – Хотя дальше не все так голо. Будут овраги, заросли кустарника, даже рощи…
Понятно было, что Лычко успокаивает самого себя, что ему тоже не по себе при виде беспощадного серого простора, ограниченного прозрачно-голубой чашей небес. Зависшие в вышине белесые облака казались грязью на ее исполинских стенках.
– Ладно, поехали, чего стоять. Сколько ни жди, лес тут не вырастет. – Ивар толкнул каблуками лошадь, двинулся с места. За ним последовало немногочисленное воинство. Восемь человек, которым предстояло спасти тиверское княжество. Или погибнуть, что куда более вероятно.
Когда выехали из тени, солнечные лучи обрушились сверху с такой силой, что едва не пригнули к лошадиной шее. Светило, громадное и желтое, словно раскаленный щит из золота, пылало невыносимо. По спине потекли струйки теплого пота.
Чем дальше, тем жарче становилось, словно въезжали в жерло громадной печи. Под копытами гремела сухая, покрытая трещинами земля, шелестели стебли мертвой травы. Поднимались облачка мелкой и едкой пыли.
– Как-то тут мертво, – передернув плечами, сказал Нерейд.
– Кто-то выпил всю жизнь из земли и даже из воздуха. – В голосе Ингьяльда звучал страх. – Я никогда не думал, что такое возможно…
Зной давил, будто огромная тяжелая лапа, голова от него начинала звенеть, точно пустой
Вспоминались бескрайние пески южных пустынь, Там тоже было жарко, но как-то обыденно; здесь же чувствовалось не просто пекло, а нечто свирепое, иссушающее не только тело, но и душу.
Когда из марева впереди соткались быстро вырастающие черные силуэты всадников, оглушенный жарой Ивар несколько мгновений соображал, что бы это значило, и лишь потом крикнул:
– К оружию!..
Зашуршали, покидая ножны, клинки.
– Вот и проехали незаметно!.. – печально проронил Ингьяльд, обрушивая громадный меч на голову ближайшему степняку. Того развалило надвое, словно гнилой пенек.
– По такой жаре еще и драться! – возмущался Нерейд. Он отражал удары сразу двоих, крутился в седле волчком, а конь его плясал на месте, нервно фыркая и раздувая ноздри.
Палица Кари просвистела, рассекая воздух. Верткий степняк отпрянул, и удар пришелся на голову коню. Тот рухнул без единого звука, на месте головы осталось окровавленное месиво. Тренькнула тетива лука Харека, и спешившийся воин упал рядом со своим животным.
На Ивара насел могучий всадник. У этого доспехи были не просто кожаными, сверху их покрывали металлические пластинки. Длинная сабля сверкала точно молния, черные глаза горели бешеной яростью. Но бился чужак молча – не ругался, не орал.
Ивар с трудом отражал удары. Жара словно налила в тело свинца, руки едва ворочались, а меч едва не выскальзывал из мокрых от пота пальцев. Противник же двигался шустро, словно резвящийся в реке окунь.
Сбоку свистнул аркан, Ивара дернуло за руку, и он ощутил, что ладонь пуста. Степняк свирепо оскалился, ударил, целясь в шею. Ивар закрылся щитом, тот затрещал.
Еще удар – и лезвие врага щербится о кольчугу, едва не пропоров конунгу живот. Боль стегнула по ребрам. Сердце Ивара заледенело, а откуда-то из позвоночника в голову ударила горячая волна. Мир мгновенно заволокло багровой пеленой…
Одиново безумие накатило внезапно и накрыло целиком. Ивар не видел и не чувствовал ничего, под руками что-то хрустело, словно давил пустую скорлупу от яиц.
– Все! Все! Хватит!.. – донесся сквозь гул в ушах чей-то крик. Ивар дернулся и почувствовал, что его крепко держат, и, судя по всему, несколько человек. Багровый туман медленно рассеивался. Лица столпившихся вокруг соратников казались залитыми кровью. Все тело сотрясала крупная дрожь, точно Ивара обуяла лихорадка.
– Я… в порядке. – Вместо слов изо рта вылетело неразборчивое бульканье, будто пыталась разговаривать рыба, но его поняли. Руки на шее и запястьях разжались, в поле зрения появились Кари и Нерейд. Это они не побоялись встать на пути конунга, когда тот, одержимый боевой яростью, бросился на своих…
Лицо почему-то было сырое и липкое. Проведя по нему рукой, Ивар посмотрел на ладонь – та была перепачкана алым месивом.
– Что… это? Откуда?.. – Губы повиновались с трудом.
– А ты первого зубами загрыз, – охотно сообщил Нерейд. – Стал на седло ногами и прыгнул. Сшиб с лошади и перекусил глотку, точно волк. Потом схватил его саблю и давай крошить!