Солнце цвета меда
Шрифт:
– Фэйрилэнд, – пробормотал Ивар, – и тропа дэвов. Опять что-нибудь подобное?
Бузислава интересовали более практические вопросы.
– А как в это царство попасть и из него выйти? – требовательно спросил он.
– Ближайший вход… у Черного Камня, что в трех днях пути к югу от границы Леса, – пещерник почесал рыжий затылок, – если, конечно, за последние пятьсот лет этот камень никто не уволок…
– Нет, он остался, – кивнул Лычко. – Еще когда из Царьграда возвращались, мимо него проезжали. Здоровенная
– Она и есть, а около нее яма. С вами волхв, – пещерник кивнул в сторону Ингьяльда, тот зарделся, став похожим на обваренного рака, – он на месте разберется, как ею воспользоваться. Что до выхода… – Обитатель двуглавой горы помолчал. – Как попадете в Тридесятое царство, идите строго на восток. Упретесь в непроходимые скалы. В них и сыщете выход. Там все меняется медленнее, чем в мире людей, не думаю, что он сместился.
– Спасибо, святой пещерник. – Бузислав встал, поклонился, – Чем мы можем отблагодарить тебя за помощь?
– Тем, что сегодня же уберетесь восвояси… – Пещерник кротко улыбнулся, поднялся на ноги, огромный, словно дерево. Совсем не маленького князя превосходил в росте на голову. Зеленые глаза уже затуманивались – старец вновь погружался в размышления. – Пусть вам помогают светлые боги…
– Спасибо. – Благодарность прозвучала уже в спину.
Медленными шагами пещерник вошел в свое пристанище, растворился в темноте. Изнутри донесся гулкий удар – похоже, что отшельник, задумавшись, снес головой каменный выступ, а то и выбил в своде новую колдобину.
– И такие люди у вас сидят в пещерах? – Ивар покачал головой. – Да он мог стать великим воином, даже конунгом!
– Или эрилем, – почтительно добавил Ингьяльд.
– Наверняка он был и тем, и другим, и третьим. – Бузислав развел руками, – Но понял, что истинная сила не в том, чтобы махать мечом и править народами, и удалился в пещеру.
Ивар подозрительно посмотрел на князя. Тот говорил непонятно, слишком умно, словно сам собирался в отшельники, в компанию к этому рыжему. Правитель тиверцев этого взгляда не заметил, он вовсю расталкивал дружинников.
– Вставайте, во имя Хорса! На ноги, живее! Кто проспит завтрак, сядет в седло голодным!
В стольный град тиверцев, носящий звучное название Пересечен, въезжали под дождем. В небесах грохотало, словно живущие там боги ради забавы перебрасывались каменными глыбами. Слышались звуки ударов и раскатистый хохот. Молнии сверкали, грозя пропороть отвислые животы сизых, точно нос пьяницы, туч.
Плащ не спасал от дождя. Ивар чувствовал, что промок весь, от макушки до пяток. В сапогах хлюпало, по спине ползли холодные струйки. Ингьяльд время от времени чихал – так громко, что даже перекрывал грозу. От оглушительного кашля эриля мотало в седле, конь испуганно приседал.
– Слава асам, приехали! – сказал Нерейд с облегчением, когда перед ними распахнулись
Поспешно взбежали на крыльцо. С вошедшего первым князя текло, точно он купался, а после того как проходили все, на полу оставались лужи, большие и грязные. Мечта любой свиньи.
– Истопите баню, – приказал Бузислав вышедшему навстречу управителю. – И ужин готовьте в малой палате. Туда же созвать старших волхвов и советников.
– Баня? – Лицо Нерейда исказилось ужасом. – Лучше пытки!
– Надо пропариться, – Лычко улыбнулся мягко и хищно, точно волк, загнавший ягненка в угол, – иначе захвораешь! – Вон уже Ингьяльд чихает…
Нерейд застонал, громко и безнадежно…
После бани, горячих и распаренных, их привели в малую палату. Здесь на стенах, поверх алых тканей было развешано оружие: секиры, мечи, булавы, копья, даже кинжалы, еще какие-то штуки, которым Ивар затруднился бы дать название. Иные клинки были парадные – с позолотой, драгоценными камнями, другие простые. Все блестели, словно только после заточки.
– Трофеи, – сказал Лычко, перехватив любопытный взгляд конунга – все это взято в бою.
При появлении князя засуетились слуги, принялись разносить блюда. Все рассаживались как кому угодно. Рядом с Иваром оказался волхв, державший в руке посох – его навершие украшала искусно вырезанная медвежья голова. Нерейд и вовсе нагло уселся по правую руку от князя, на что никто не обратил внимания. Бузислав, похоже, в ближнем кругу церемоний не любил
Вернувшиеся из поездки ели жадно, блюда стремительно пустели, на месте жареных птиц и дичины быстро оставались только обглоданные кости.
– Лычко, говори, – сказал князь, когда челюсти задвигались медленнее.
В нескольких словах русич рассказал о том, что посоветовал тиверцам святой пещерник.
Что скажете, советники мои и служители богов? – вопросил Бузислав. Все взгляды обратились на самого старого волхва, такого древнего, что борода его была уже не седой, а бесцветной. Тот долго сопел, кряхтел, словно выискивая внутри слова, а потом важно изрек:
– Ехать надо! Иного шанса спасти княжество нет.
– Это и так понятно, – нетерпеливо кивнул князь. – Но кому доверить это дело? Я бы поехал сам!
Княгиня Влада наклонилась к уху мужа и что-то зашептала. Судя по тому, что ее позвали на совет, при дворе она исполняла не просто роль украшения. Правитель тиверцев не брезговал ее советами. Понимал, что женский ум часто оказывается ловчее и тоньше мужского.
– Но… – Бузислав помрачнел, похоже, княгиня говорила ему не самые приятные вещи, – я не имею права оставить княжество, когда степняки могут напасть в любой момент.
– Тогда я съезжу, – предложил Ивар. На него обратились десятки изумленных взглядов.