Солнце Бессонных
Шрифт:
– Я имею в виду, что твою машину, как и мою, запомнят все, если что-то пойдет не так.
– И что ты предлагаешь?
– не понимала я. Не идти же нам по такому холоду несколько миль до школы пешком. С моей ношей это было бы затруднительно.
– Вообще-то, свою скромную персону, - он развел руками, будто бы предлагая себя на осмотр. Я преувеличено долго и внимательно провела глазами, начиная с головы и заканчивая кроссовками.
– Ну, попа у тебя, конечно, ничего, да и личико тоже смазливое, а вот как это поможет...
– я ехидно улыбалась, смотря на него, как в другую секунду, он уже держал
Я не могла ничего говорить, только додумалась закрыть глаза, спрятать лицо на его шее и старалась дышать глубже. Такая пробежка не способствовала спокойному пребыванию содержимого моего желудка. Мне, наше движение сквозь деревья, напомнило карусель, одну-единственную, на которую я решилась сесть, так как очень боялась высоты. Это были простые качели на цепочках, которые, раскручиваясь, кружили по кругу, и девочка спереди попросила, чтобы нас закрутили вместе. Я не отказалась, не ожидая, какой ужас ждет меня впереди. Нас поднимало и крутило сильнее других, так как вместе мы были тяжелее, чем остальные. Когда пришло время отпустить ее кресло, мне казалось, сейчас нас оторвет от карусели, и мы улетим далеко-далеко. Я испугалась просто до безумия. Когда карусель остановилась, я мертвой хваткой держалась за цепочки своей качели. Как меня сняли, я не помнила, у меня стояли перед глазами только недовольные лица тех, кто хотел кататься дальше.
Вот и сейчас мне казалось, что если я отпущу Калеба, меня оторвет от него и закинет на несколько десятков метров, по инерции.
Три мили до школы он пробежал быстро, и я чувствовала себя почти хорошо (не смотря на жуткий холод), когда Калеб поставил меня на землю, но еще не отпустил. Прошла минута, прежде чем я поняла, что стою в его объятьях. Мое сердце болезненно сжалось, перед глазами все потемнело. Мне пришлось напомнить себе, что нужно дышать. Как всегда моя гордость не оставляла места для чувств.
– Я пошутила, попа твоя мне не настолько нравится, чтобы ты мог меня тискать.
– Рад, что у тебя хорошее чувство юмора, - проворчал Калеб и отпустил меня, забирая с собой прохладу своего тела и привычный, дивный запах.
Мы стояли возле школьных ворот, и я с ужасом подумала, что придется перелезать через них. Оказывается, в моем плане были бреши.
Но Калеб галантно протянул мне свои руки, выжидающе смотря на меня. Даже в темноте я уловила, как его губы изогнулись в ухмылке.
– Постараюсь тебя не очень тискать, когда буду перепрыгивать, - поддел меня он.
– Рада, что у тебя хорошее чувство юмора, - передразнила я его. И за мной осталось последнее слово.
Но улыбка так и не сошла с его лица, когда он вместе со мной легко перемахнул забор в четыре метра высотой. И зачем, скажите, такой забор в школе?
Мы пошли по темному двору, и я постаралась держать между нами дистанцию. Когда совершенно ничего не было видно, легкое прикосновение к локтю направляло меня, в обход каких-то незаметных в темноте препятствий. Я могла лишь позавидовать его зрению и слуху. Несомненно, будь здесь еще какие-нибудь люди, он услышал бы их по дыханию или биению сердца. А я бы никого не увидела, стой он в метре от меня.
В административном корпусе не было сторожа, что значительно облегчало нашу задачу. Попробовав открыть несколько
– Вот так и обкрадывают лаборатории в школе, - глухо пробормотал Калеб.
– У нас обокрали лабораторию?
– эту новость я слышала впервые.
– А кто?
– Не я, сегодня я впервые ночью в школе, и раньше таким не промышлял, - сказал Калеб и раздался звук, который я почти могла принять за смех в темноте коридора. Внезапно из темноты появились его руки, и он помог влезть и мне тоже. Чему я была несказанно рада. Стоять одной на улице, в темноте, пусть даже зная, что там, буквально в метре от меня, Калеб, не было пределом моих мечтаний.
– И что же украли?
– не унималась я. Мне казалось нелепым, что кто-то захочет обокрасть лабораторию. Ну что там брать? Все опасные вещества хранятся где-нибудь в сейфе, и к ним не так уж просто добраться. Скорее всего, кто-то просто хотел пошутить. Я всегда подозревала, что у многих здесь плохое чувство юмора.
Мы и дальше продолжали идти в кромешной темноте, и, если на улице я могла видеть хоть неясные очерки деревьев и предметов, то пока что к этой темноте, мои глаза не привыкли, я почти каждые полметра на что-то натыкалась.
С тяжелым вздохом Калеб достал маленький фонарик. От его рассеянного, мягкого света стало немногим лучше. Фигура Калеба, маячившего впереди, выглядела жутко и пугающе. В дергающемся свете фонарика, каждый раз, когда он внезапно начинал двигаться быстрее, мне становилось ужасно страшно. Словно я попала в один из любимых кровавых фильмов Дрю.
На мой вопрос Калеб так и не ответил. Ну и пусть, все равно я тихо радовалась тому, какое у него сегодня настроение. Я могла ожидать, что он не будет со мной разговаривать, станет хамить или же насмехаться. Но он почти все время шутил, мне было легко и просто с ним. Особенно в темноте, когда я не видела его глаз, я могла соображать и думать о чем-либо еще, кроме его губ.
Я на миг опустила свой фонарик, поправить рукава, а когда подняла, Калеб уже стоял возле меня. Дернувшись в сторону, я чуть не свалилась через оставленные кем-то ведро и швабру, но Калеб ловко подхватил меня на руки, я даже не успела за что-либо ухватиться.
– Прости, я не хотел тебя напугать.
Я даже не смогла ответить, от страха язык прилип к моему горлу. Все, что я могла - это сопеть и про себя высказывать все, что я сейчас о нем думаю.
– Ты хочешь, чтобы у меня разрыв сердца случился?
– еле выдохнула я, вырываясь из его рук. Я почти отбивалась, так цепко он держал меня, пока не соизволил поставить на пол. Он хотел показать мне, какая я слабая и как смешны мои попытки.
– Я не хотел, - во второй раз попытался извиниться он. Знакомые нотки превосходства на этот раз отсутствовали - голос прозвучал устало и как-то очень по-человечески, я впервые увидела на лице Калеба растерянность.
Но я еще не готова была произносить длинные фразы, чтобы высказаться полностью. Или чтобы принять его извинения.
– Просто я нашел учительскую, - он поднял фонарик и указал мне жестом, чтобы я первая шла по коридору. Фонарик снова перекочевал в мою руку, и я, все еще тяжело дыша, поспешила вперед, надеясь, что он не будет отставать.