Солнце Бессонных
Шрифт:
– Не знаю, - созналась я, - меня больше не раздражает тот факт, что во мне живет крупица того урода. Я приняла все, что случилось, надо жить дальше. Разве в моих силах что-либо изменить?
Самюель болезненно сжала мои плечи, наверное, будут синяки, и глухо простонала:
– Ты слишком рано стала взрослой. Мы не смогли тебя уберечь!
– Мама, вы вампиры, но и вы не всесильны!
– мягко сказала я, погладив ее прекрасные, серебристые волосы, - К тому же, взрослой я стала уже в пять
Она тяжело вздохнула, видимо понимая, насколько правдивы мои слова. Ей тяжело было смириться с этой мыслью. Странно видеть ее красивое лицо искаженное горечью. Даже как-то не правильно.
– Все так шатко, когда дело касается тебя. Ты такая хрупкая!
– Надеюсь, ты не вычитала это в энциклопедии для беременных?!
– хохотнула я и, выбравшись из ее ледяных объятий, принялась за довершение своих кулинарных шедевров.
– Да нет, с чего ты взяла?
– удивилась она.
– Так, просто подумалось, - я еще раз усмехнулась.
– Кстати, давно что-то Калеб не приходил, - осторожно начала Самюель, решив использовать мое хорошее настроение. Наверное, ей еще вчера хотелось спросить, так как она вечером спрашивала Грема о том же, специально, когда я вошла в гостиную.
– Мам, - отозвалась я, на миг отрываясь от посыпания торта шоколадным песком, - мы не встречаемся с Калебом. Если ты помнишь, он вампир, причем очень красивый, а я, как ни как, беременна. Три сердца сразу в одном теле - слишком большой соблазн.
Я даже не подумала, что ляпнула. Глаза мамы на миг потухли, она словно постарела от той боли, что вызвали мои слова. Я с вздохом добавила, желая исправить и смягчить эффект от своих слов:
– Просто, я хочу объяснить тебе, что такая, как Я, не понравится, в определенном смысле, такому как Он.
– Ох, уж ты со своей заниженной самооценкой, - с трудом восстановив дыхание, пробормотала она.
– Ты сама угнетаешь себя, не видя очевидных фактов. Он явно симпатизирует тебе.
– Это не так, - не унималась я, но чтобы не злить Самюель, сказала, - в любом случае, если тебе станет от этого лучше, Калеб будет сегодня у нас в десять. Мы пойдем погулять.
– И ты хочешь сказать, что вы не встречаетесь?
– иронично изогнув бровь, переспросила она. Это Самюель не видела очевидных фактов.
– Это скорее одна из разновидностей дружбы, - осторожно сказала я. Иногда говорить с родителями очень тяжело. Им кажется, что они видят очевидные вещи, но ошибаются.
– Возможно, с твоей стороны, - она на миг призадумалась, будто бы не зная, стоит ли мне говорить что-то, - думаю, ты не слышала всего, что Грем рассказывал об их жизни раньше, до становления вампирами. Так вот, когда Калеб ушел на войну, дома осталась его беременная
Я не ответила и постаралась спрятать свое удивленное лицо за занавесом волос. Самюель оставила меня наедине с горькими мыслями, так же тихо, как и появилась. Я уже без особого рвения украшала торты, прокручивая в голове слова мамы, и сопоставляла с некоторыми фактами, что замечала, но которым не придавала значения.
Например, на безымянном пальце его левой руки было серебряное кольцо без гравировки. Я думала, это всего лишь кольцо, украшение. Но почему же до меня ранее не дошло, что во время второй мировой войны золото было дорогим. Возможно, это кольцо сплавили из чьих-то зубов. А его постоянная опека, слова недовольства о том, что я не берегусь. Как же я глупа и слепа!
И то, что я принимала за стремление внести меня в список, было действительно переживанием.
Казалось, эти дети, что росли во мне, понемногу отбирали всех, кто мне дорог. Родители, Калеб, Ева, Бет, Теренс - все они ждали рождения этих детей. Даже Грем из каждой поездки привозил игрушки, которые я тайно скидывала в ящик в кладовке, подальше от своих глаз.
Конечно, будь я последней сволочью, могла бы каким-нибудь шантажом, даже женить Калеба на себе, зная его, по видимости, чувства к детям. Но что будет потом?
Наверное, я сошла с ума, если даже думаю о таком. Возможно, депрессия все еще не отступила полностью, если я думаю о том, чтобы пасть так низко. Я любила его, и мне становилось страшно, что я не нужна ему, но даже так я не стану ему нужнее.
Калеб пришел на два часа раньше, чем мы договаривались, и сокрушенно качал головой со словами:
– Не знаю, как ты меня в это втянула. Мне следовало задать тебе трепку, чтобы отбить желание от подобного рода дел. Так нет, я еще и принимаю участие!
Я молчала, разглядывая украдкой его кольцо, и думала, какой она была - его жена. Наверняка красавица, ведь, по словам Грема, Калеб уже тогда был красив. Была ли она доброй? Чем интересовалась, и что привлекло его в ней? Были ли они счастливы? И главный вопрос: любит ли он ее до сих пор?
– Рейн, - окликнул меня Калеб, и я со смущением поняла, что он, видимо, что-то спросил. Его глаза казались мне еще темнее, чем днем, я смотрела в них, и не могла нормально дышать.
– Надеюсь, этот счастливчик, о котором ты думаешь, заслуживает этого?
– с непроницаемым лицом сказал он.