Солнце Бессонных
Шрифт:
Мы не спеша пошли к пляжу. В остальных коттеджах горел свет. Веял ветерок, чей пьянящий поток приносил слабые, а местами наоборот, насыщенные, незнакомые запахи, запах апельсинов смешивался с соленой водой и водорослями, а еще, я готова была поклясться - сосны. Сам ветер стал менее сухим, чем днем, теперь от его влажных порывов мои волосы начали виться, а лицо тут же намочили брызги, когда мы спустились вниз к воде. Снимая меня с уступа, который я раньше здесь не заметила, Калеб на мгновение задержал свои руки, и когда я медленно соскользнула вниз, не отстранился. Я видела, как он колеблется,
Мы брели вдоль воды, как всего несколько часов назад, я шла с Лупе, и тяжелое молчание повисло между нами.
– Ты очнулась сегодня?
– Да. Где-то в десять, и решила, что вы поместили меня в психлечебницу.
Калеб удивленно рассмеялся. Он взял мою руку и принялся разглядывать ее. Я, например, почти ничего уже не различала в сгустившейся темноте, только шум моря давал понять, где оно, а где берег с коттеджами. Калеб же с четкой ясностью должен был видеть все вокруг. Но, думаю, он не разглядывал мою руку - он смотрел воспоминания о сегодняшнем дне.
– Какой сейчас месяц?
– неожиданно спросила я. Калеб оторопел. Но не остановился.
– Конец января.
Я рассмеялась, когда дикая мысль мелькнула в моей голове и, отвернувшись от Калеба, кинулась к воде. На ходу раздеваясь, я продолжала смеяться.
Нежная рука коснулась моего локтя, и я, быстро оглянувшись, встретила тревожное мерцание янтарных глаз.
– Что случилось?
– Я так понимаю, прошло уже три месяца.
– И?
– Ты забыл наш уговор?
– я почти даже обиделась, и улыбка моя погасла. Да что вообще с ним происходит? То он стоит чужой и отчужденный, то держит меня, боясь оторвать руки и явно желая.
– Спустя три месяца, ты обещал, что мы сможем поговорить о будущем.
– А ты этого хочешь?
Такая боль отразилась на лице Калеба, что больше я уже не могла оставаться в стороне. Я медленно взяла его за ледяную руку, особенно приятную в такую жару и прижалась к нему всем телом, настолько соблазнительно, насколько могла. Тело Калеба, такое напряженное, вдруг расслабилось, и он с глухим стоном обнял меня и приподнял. Мне показалось, я целую вечность не целовала его так - обжигающе и страстно. Его рука спустилась ниже по моей спине и, приподняв тоненькую майку, принялась ласкать голую кожу. Теперь я уже могла полностью отдаться всем тем чувствам, что сжигали меня прежде при его прикосновениях. Больше не было моего огромного живота, и ничто не мешало нам. Ничто, кроме чувства ответственности, свойственное Калебу. Его губы мучительно искривились, я чувствовала, как он не хочет отпускать меня, и все же он сделал это, и даже отошел на несколько шагов.
– Ого!
– выдохнула я, и, не удержавшись на ногах, села на песок - без его твердых рук, ноги перестали меня держать. Слабость в коленях и руках так сразу не прошла. Мне пришлось сделать несколько ощутимых вдохов прежде, чем я смогла что-то сказать.
– Почему я могла не захотеть поговорить о нашем будущем? Я не помню
Калеб помог мне подняться, но все еще оставался на расстоянии. По дрожи в его руках, я поняла, что и он еще не совсем оправился.
– Давай поплаваем, - предложил он, и тоже принялся раздеваться. Я сначала немного смутилась, когда увидела, как он стаскивает с себя рубашку и легкие бежевые брюки. Но когда его тело, такое белое и светящееся в темноте, предстало передо мной, стыд был забыт.
– Не смотри на меня так, - голос Калеба прозвучал хрипло.
Я рассмеялась и отвернулась, так как поняла, о чем он говорит. С тяжелым вздохом я пошла к воде. Калеб следовал за мной, и я почти ощущала прохладу, исходящую от него.
Мы весело плескались, и на время все мои расспросы были забыты. Вода, что днем казалась холодной, теперь согревала, и была на ощупь, как парное молоко. И все же, в воде Калеб тоже сохранял между нами расстояние. Я недолго злилась на него за это, так как не до конца понимала причину его отстраненности. Дело могло быть и в жажде, даже не смотря на его серебристые глаза.
Когда мы выбрались на песок, Калеб помог мне одеться, и по моему телу его пальцы скользили очень медленно, даже не надеясь на продолжение, я все же не могла отказаться от удовольствия насладиться его прикосновениями.
– Так что же случилось?
– Не помнишь ты все, потому что Терцо стер из твоей памяти последние два месяца.
– Для чего?
Теперь мы двигались в обратную сторону. Несмотря на тепло, ветер становился все более влажным, и оттого холодным. Мне пока не было холодно, но рядом с Калебом, я могу быстро замерзнуть. Думаю, он это понимал, потому мы и возвращались.
– С тобой случилось кое-что неприятное, и ты не могла отойти никак от той трагедии, - Калеб ненадолго замолчал, прежде чем добавить.
– Дрю перестал принимать лекарства и выкрал тебя и сестру.
Я удивленно остановилась. Дрю? Выкрал? Не может такого быть, да он и мухи не обидит! Я рассмеялась. Такого просто не могло случиться! Но тут мне вспомнились фанатичные чужие глаза, и я задумалась.
– Ты что-то путаешь, Дрю безопасен.
Лицо Калеба стало мрачным.
– Мы тоже так думали.
– И что он сделал?
– Очень серьезно вам навредил, - Калеб не смотрел на меня. Отстраненность на его лице, сказала мне больше, чем мог кто-либо сказать словами.
– Все боялись, что Оливье не выживет. Теперь их родители забрали ее и Бреда и переселились в Ирландию, к родственникам.
Что-то из сказанного Калебом встревожило меня. Я посмотрела на него недоверчиво и несколько испугано. То, о чем я подумала, не могло случиться!
– Забрали только Оливье и Бреда? А что сделали с Дрю, сдали в больницу?
– Дрю... умер.
Услышав эти слова, сказанные глухим голосом, я продолжила идти, но сердце мое было неспокойно. Смутное чувство ненависти к нему шевельнулось, и все же я постаралась его преодолеть. Он умер, так к чему теперь ненависть? Спросить - как, я не решалась, голос Калеба и его мрачный вид о многом говорил. Слишком уж о многом.