Солнце Бессонных
Шрифт:
На миг полет земли на меня прекратился. Я почувствовала слабину, и безвольно, словно пьяная, немного приподнялась и увидела застывшее лицо Дрю.
– Даже не могу представить, что с тобой случится, если до тебя раньше других доберется Калеб. Ты будешь умирать медленно и мучительно, намного хуже, чем я. Маленький... тупой... уродливый... псих...
Я снова начала смеяться, и этот смех и слова отобрали у меня последние силы. Я сползла по холодной стенке, но самого холода не чувствовала. Земля полетела активнее, чем раньше, но мне до нее не
Мир потемнел, передо мной встал зримый образ Калеба. Я видела только эти глаза, пока Калеб нагибался ко мне, постепенно склоняя голову. Я ощутила, как глаза мои закрываются, тупая боль отступает, и я перестала слышать звуки вокруг.
Всего лишь на миг, вынырнув из своей пустоты, дающей мне успокоение, я снова увидела призрачный образ Калеба. Какой-то слишком реальный, но я и этому была рада, и так благодарна своему сознанию. Горячие слезы выступили на глазах.
– Пей, Рейн, прошу тебя, - приказывал и одновременно просил он, - пей!
И я подчинялась. Я покорно открывала рот, когда он сильнее прижимал к моим губам бутылку с чем-то очень холодным. В то же время губы мои расползались в глупой улыбке. Если смерть такова, что ангел будет являться за мной в виде Калеба, я была согласна умереть. Лишь еще чуть-чуть побыть с ним, а потом, даже темнота меня не пугала.
– Пей, - настаивал он, и я чувствовала, как его рука наклоняет мою голову, поддерживает, и пить становилось легче. Но это не спасало от темноты, наползающей на мое сознание вновь. Странно только, что у ангела почему-то были такие же прохладные руки и сладкий, родной запах, как и у Калеба.
Глава 24. Сны из прошлой жизни
Жажда прикосновения,
Капля чего-то
На кончике пальцев,
Чуть-чуть к чему-то.
И руки стремятся
К живому, к теплому...
Ах, странная жажда
Забытого чувства!
Забытого снега.
Забытого ветра.
И кожи рисунок
Набух в ожидании
Чего-то такого.
Чего-то родного.
Он знает и помнит.
Что он для чего-то...
Ах, странная мука!
Стремиться к чему-то...
Обвить, прикоснуться...
Забытое чувство...
Dr. Alexx.
Я открыла глаза. В ушах звенело. Дурное предчувствие, что что-то не так, давило на мои мысли. Я резко села на кровати.
Стянув с себя мокрую от пота простыню, откинула ее прочь. Кажется, я бредила?
Очертания незнакомой комнаты с белыми стенами и свежими цветами не нагоняли страха, в отличие от сознания того, что я ничего не помнила. Последнее, что мне удавалось с трудом уловить в своих разбегающихся мыслях, как Калеб улетал в Париж.
Калеб!
Где он? И где я?
Встав с кровати, словно пролежала в ней уже неделю, я с трудом добралась до окна. Раскрыв шторы, сразу же увернулась от хлынувшего яркого света, совершенно не свойственного Англии. Покачавшись на месте
Стоя так, мне потребовалось несколько минут, чтобы понять, что же все-таки не так. Я была по-прежнему я, но какое-то странное облегчение было в моем теле. Отсутствие живота не сразу бросилось мне в глаза. Я больше не бремена? Где тогда дети?
Проведя по животу, я задрала белую майку над такими же простыми белыми трусиками и увидела лиловый шрам от кесарева сечения, на животе присутствовали так же другие шрамы, но более мелкие, и так же хорошо затянувшиеся. В глухом отчаянии я подсчитывала, сколько нужно времени, чтобы такое произошло. По меньшей мере, месяц, поняла я.
Вернувшись назад к кровати, я упала на нее, и так пролежала час, если не больше. Мысли кружились в голове, как назойливые мухи, не давая опомниться. Один вопрос волновал меня больше всего. Где же я?
Если я так долго ничего не помню, Калеб должен был уже вернуться из Франции, тогда почему его здесь нет?
Ответ пришел сам собой. Я точно находилась где-то в теплых краях, наполненных солнцем. Ему здесь не место. Так же, как и моим родителям. Слишком много солнца.
Вновь поднявшись на ноги, я принялась обследовать комнату. Букеты цветов заставили неприязненно поморщиться, так же, как и запах лекарств, отчетливо висевший в воздухе. Я была в больнице, без сомнений. В дорогой, и даже очень. Но моя кровать не была похожа на больничную койку, а в самой комнате не было лекарств.
Теряясь в догадках, я просто шагнул прочь из комнаты на балкон, оказавшийся за еще одним огромнейшим окном.
Сухой, теплый ветер ударил в лицо и спутал мои, отросшие за долгое время беспамятства, волосы. Несмотря на очевидную амнезию, тревоги я не испытывала. А ужасающее облегчение, что, наконец, свободна от тяжелого бремени спереди. Незнакомая боль кольнула сердце, когда я вспомнила о детях. Почему они не со мной? Ужасно захотелось их увидеть. Соня и Рики, я надеялась, что родители назвали их именно так. А может, они еще не крестили их, раз я была не здорова?
Несмотря на незнакомую тоску по детям, оставалась и другая тоска - из-за Калеба. Чем больше я приходила в себя, тем больше мне его не хватало. Почти патологически.
С террасы не был видно вокруг никаких людей, выглядело так, будто бы я в этом здании одна. Немного оглядевшись, я поняла, что это маленький коттедж, и вдоль берега, один за другим, стоят еще с десяток таких же, совершенно белых, с плоской крышей. Такие я видела в Испании. Значит, я где-то в Испании или около нее. Догадка пришла сама собой, к тому же климат подходил.