Солнце Бессонных
Шрифт:
– Ты меня ранила, сука!!!
Один только вид этой фигуры затронул во мне что-то первородное. Со мной такого еще никогда не бывало, ведь я постоянно имела дело с вампирами, их магнетизм и присутствие меня не пугали. Но не теперь. Я с абсолютной уверенностью сознавала, что передо мной не хищник, способный меня убить, а сумасшедший, жаждущий не просто убить, а уничтожить. И я среагировала, как загнанная добыча, хотя понимала, что от него мне быстро не скрыться. Только инстинкт самосохранения, подстегнутый страхом, помог мне подавить в себе желание упасть на землю, и ждать, что же произойдет. Ожидать любого конца я не собиралась. Бежать!
Даже с раной, Дрю бежал
Дрю сшиб меня с ног, и я приготовилась получить болезненные удары, при этом ни на миг не оставалась пассивной, а дергала ногами и руками. Дрю уже не смеялся, как раньше, он легко поймал меня за руки и заставил затихнуть. В нем что-то изменилось. На короткое мгновение он грубо прижался к моим губам, скорее кусая их, чем целуя. Дрю по-прежнему прижимал меня к земле, и его слюнявые, тошнотворные губы оставляли следы на моей шее. Я почувствовала, как рвется ткань на ночной рубашке, и удвоила свои попытки отбиться.
Короткий удар в челюсть пресек мои попытки, проваливаясь в темноту, я подумала о Калебе. Где был он, не существовало боли...
Наше сознание - это странная вещь. Словно многофункциональный шкаф, оно сохраняет столько информации, и собирает вместе нашу индивидуальность. Не дает нам отдалиться от себя или потеряться.
Провалившись в благословенную темноту и умиротворение, я не сразу же поняла, что вижу сон.
Я оказалась в странной комнате, не имевшей стен, пола или потолка. Сначала передом мной появились разноцветные светящиеся круги, и каждый будто бы просился, чтобы я выбрала его. Но неосознанно, мое внимание привлек самый далекий из них, серебристо-синий, то вдруг такой яркий, то необычно темный. Я смотрела на него и, отодвигая руками другие светящиеся шары, целенаправленно шла к нему. Меня очень смутило, что на мне нет одежды, но никого не было рядом, лишь пустота, и я продолжила путь к шару. Он манил меня так, что я не смогла бы даже передать словами притяжение, которое испытывала к нему.
Только я прикоснулась к шару, картинка вокруг меня начла меняться...
...Я сидела в салоне самолета, маленького и темного, а рядом виднелся иллюминатор. Огни внизу, и то, как быстро мы к ним приближались, сказали мне о том, что мы снижаемся.
– Идем на посадку мистер Гровер, пристегнитесь.
С несвойственной мне скоростью, я пристегнулась, причем чужими руками, белыми и изящными. Правда, прекрасные руки, теперь нетерпеливо сжимали в руках телефон.
Я в теле Калеба, без тени удивления поняла я.
Он вернулся в Англию. Это не было догадкой, я увидела аэропорт Лутона, огни посадочной полосы. Мягкий толчок и скоро самолет замедлился полностью и остановился. Чувство облегчения наполнило меня. Точнее не меня, а Калеба. И спустя несколько минут я поняла почему. Навстречу ему шли мои родители. Самюель и Терцо шли рядом, тесно прижавшись друг к другу. Но почему они здесь, ведь меня выкрали? Без каких либо эмоций подумала я. И тут же страх за себя напомнил мне обо всем.
Калеб, разве ты не чувствуешь, что я с тобой? Вдруг с отчаянием закричала я. Тело, в котором пребывало мое сознание, остановилось.
Он меня слышал?
"Калеб, я в лесу. Далеко за "Клеткой", там, где новое кладбище." Я повторила эти
Болезненная судорога вывела меня из состояния полного освобождения сознания. Я стонала и поскуливала, а боль не проходила. Но вот настал момент, когда между судорогами начали происходить промежутки.
Схватки. Я хорошо помнила, как их описывал врач. Я активно задышала, все еще боясь открыть глаза. Минут через пятнадцать они прекратились. И я испугалась. Это должно было означать что-то очень плохое.
Очнулась полностью я от жуткого ощущения, что не могу дышать. Я несколько раз попыталась глубоко втянуть в себя воздух. Он тяжело шел в легкие, и я замерла без движения, ожидая, когда начну задыхаться. Но и этого не произошло. Я внимательно прислушалась к себе. Было холодно и слишком тихо, сердце билось неровными рывками. Значит, я пока была еще жива. Я поднесла руку к глазам и внимательно осмотрела ее, насколько позволил предрассветный свет, еще серый и блеклый. Синяки уже проявлялись, ссадины саднило, царапины кровоточили, но действительной боли не было, пока что я ее не ощущала.
Темнота вокруг завладела моим вниманием намного лучше, чем болезненные ощущения во всем теле. Я огляделась, и тут поняла, что лежу на чем-то мокром и холодном, а надо мной виднеется небо. Земляные стены вокруг меня не оставляли сомнений о моем местоположении - я лежала в могиле. Сырой и холодной. Но сделать хоть что-то, сил у меня не было.
Дрю решил меня закопать. Живьем.
Я бесстрастно рассуждала о том, сколько продлится моя агония. Задохнусь ли я мгновенно, а может, раньше отключусь от потери крови, так как из живота на рубашку растеклось такое огромное кровавое пятно, что было не понятно, как я еще не отключилась. Я надеялась на второе. Я просто молила об этом.
Над могилой мелькнуло лицо Дрю. Я хорошо и отчетливо видела его в наступающем свете нового дня.
– Как жаль, ты так и не узнаешь, что такое быть матерью. Зато дети останутся с тобой. Хотя подожди, - Дрю наиграно задумался, - ты ведь не хотела детей, не так ли?
Я хотела бы сейчас возненавидеть свою жизнь, как ненавидела ее последние полгода. И не могла. Я смотрела в глаза Дрю, налитые кровью и ненавистью, и хотела жить, а он хотел причинить мне боль.
Как быстро вся ненависть на свою жизнь сменилась отчаянным желанием жить. Но я была слаба, и не в моих силах было изменить происходящее. Никто уже не успеет помочь мне. Тот странный сон, что я видела, пока была без сознания, был всего лишь сном. Я не установила связи с Калебом. Просто мое воспаленное воображение решило так облегчить мне прощание с любимым. Он и правда был тем человеком, с кем бы я хотела увидеться, прощаясь с жизнью. Иллюзий больше не оставалось. Я могла лишь ненадолго оттянуть ужасающий момент. Прости меня Калеб, что не могу бороться, я так устала...
– Думаешь, они не знают, что все это сделал ты.
Я закрыла глаза, чтобы не смотреть на Дрю. С моих израненных губ слетел сначала один смешок, потом второй, и тут я неудержимо залилась смехом.
– Ты всю жизнь будешь гнить в психбольнице с такими же уродами, как и ты.
Чем больше я смеялась, тем сильнее нарастала злость и гнев Дрю. Даже когда на меня начали падать комья земли, я не переставала смеяться и говорить с ним.
– К тебе перестанут приходить родители, ты же убил их любимую, хорошую девочку, и им не захочется даже вспоминать, что у них есть такой сын.