Сольная партия
Шрифт:
– Мы с вами – пара идиотов, вот мы кто.
– Ах, Аза Морган, какой вы милый. – Кэтрин склонила голову ему на плечо. Он крепче сжал ее здоровой рукой.
– Я понимаю, как неотразимо действует на вас мое уэльское очарование, но я староват для вас лет на двадцать, так что никаких глупостей. А теперь давайте кое в чем разберемся еще разок. Девиль, вы сказали? Жан-Поль Девиль?
– Верно.
– Держу пари, за его милой внешностью скрывается нечто весьма более интересное.
Моргана била мелкая дрожь,
– Что вы намереваетесь теперь делать? – спросила Кэтрин.
– Еще не знаю. В иных обстоятельствах я предпочел бы спуститься вниз и разобраться с ним раз и навсегда, однако в моем нынешнем состоянии я и муху не прихлопну. Хорошо хоть, что я знаю, где эта скотина будет в субботу вечером. На сцене Алберт-Холл.
Она ясно видела, как мучительно терзает его боль.
– Вам следует лечь в постель, Аза.
– Так вы говорите, он уезжает в Афины сегодня вечером и вылетает в Лондон ночным рейсом?
– Точно.
– Вы, конечно, едете с ним. Девушка недоумевающе уставилась на Моргана, сложив руки на коленях.
– Значит, по-вашему, мне следует продолжать делить с ним постель, словно бы ничего не произошло? И оставаться рядом до того момента, пока вы не придете и не возьмете его тепленьким? – Она встала во весь рост. Ее лицо ровным счетом ничего не выражало. – Наверное, мне следовало бы испытывать к вам жалость, Аза, но – не могу. Вы такой же одержимый, как и он. Оба вы друг друга стоите.
Кэтрин повернулась и пошла прочь. Когда Морган попробовал встать, то обнаружил, что ноги не слушаются его.
– Кэт, ради Бога! – выкрикнул он хрипло.
– Какое отношение имеет Бог ко всему этому, Аза? – бросила она, не оборачиваясь, и скрылась среди сосен.
За его спиной раздался стук копыт, и появился Георгиас. Старик вел на поводу мула, за ним вышагивала разгневанная Мария. Она положила руку Моргану на лоб.
– Глупец, тебя уже бьет лихорадка. Ты что, умереть хочешь?
Но Аза больше ничего не мог ответить – совсем ничего. Все вокруг происходило словно в замедленной съемке. Георгиас и Мария подхватили его, усадили в седло и пустились в обратный путь.
Когда они уложили его в постель, тело его ходило ходуном от дрожи. Георгиас укрыл Азу несколькими одеялами, а Мария ушла на кухню и вернулась с чашкой в руках.
– Пей, мальчик, – приказала она. Напиток оказался отвратительным на вкус, и Морган чуть не подавился, но все же ухитрился проглотить его. Он думал о Кэтрин Рили.
– Очень жалко, мама, – сказал он по-валийски. – Хорошая девушка. Но ведь ты понимаешь, как бывает.
А затем темнота поглотила его.
Кэтрин нашла Микали и Девиля беседующими в дальнем углу нижней террасы. Некоторое время она наблюдала
– Рановато для первой выпивки, ты не находишь?
– Я устала, – ответила она. – Только и всего.
Он поцеловал ее в шею, повернул к себе лицом. Его глаза выражали тревогу.
– Мне очень неприятно говорить тебе это, но выглядишь ты ужасно.
– Знаю. Я долго работала как проклятая, а тут еще перелет и тяжелая ночевка в Афинах. – Кэтрин замолчала. Ее следующие слова вылетели ненароком, но вернуть их не было возможности. – Я подумала… Ты не очень обидишься, если я задержусь здесь на пару деньков?
Минутное колебание – и Микали расплылся в улыбке.
– А что? Отдых пойдет тебе на пользу. Но в субботу я обязательно жду тебя в Лондоне. Зарезервирую тебе кресло в ближайшей ложе. Ты нужна мне там, дорогая. Общие волнения, общие воспоминания.
Он прижал Кэт к себе и поцеловал. Удивительно, как легко и естественно это произошло. Впрочем, в конце концов он оставался тем же мужчиной, которому она столько раз отдавала себя. Критский любовник – с самого начала и до конца. Единственное различие состояло в том, что теперь она знала правду.
– Если ты не против, я бы прилегла. У меня голова раскалывается.
– Ну, разумеется.
Когда Кэтрин Рили ушла, в комнату вошел Девиль.
– Полагаю, вам следует убрать ее.
– Почему? – спокойно спросил Микали. – Ей ровным счетом ничего не известно.
– Вы ее любите?
– Я не знаю значения этого слова. Она мне нравится, да. Ее общество приятно мне. Мало какая женщина доставляла мне такое удовольствие.
– В ее голове посеяны семена сомнения. Кто знает, когда они дадут ростки?
– Весьма цветистая фраза, даже для вас.
Микали сел за рояль, и из-под его пальцев сами собой полились звуки „Пасторали".
13
Морган снова ковылял по гористой местности, возвращаясь домой из шахты. Временами он пускался трусцой в надежде опередить грозовые облака, черной угрожающей массой громоздившиеся на горизонте.
Хлынул дождь, такой сильный, что он моментально промок насквозь. Холод пронизал его до костей, и он даже закричал во весь голос, спускаясь с горы к лежащей у подножия деревушке.
Она распахнула дверь маленького домика навстречу ему. Черная вязаная шаль вокруг головы полностью скрывала ее лицо.
– Мама, – пробормотал он, прячась в ее теплых объятиях. – Я так замерз, так замерз.
Он лежал на спине, его голова утопала в подушках, но, когда она склонилась над ним и шаль соскользнула ей на плечи, он увидел лицо Кэтрин Рили.