Сольная партия
Шрифт:
Константин не стал утруждать себя улыбкой.
– Мы сразу же отплываем, мистер, – буркнул он на ломаном английском и, повернувшись, скрылся в рубке.
– Чертей он, что ли, боится после наступления темноты? – пробормотал официант. – Старики все одинаковы. Половина женщин считают их колдунами. До скорой встречи, господин Льюис.
Морган ступил на борт баркаса. Мальчик последовал за ним, на ходу сворачивая канат. Баркас прошел мимо некогда грозной батареи, охранявшей вход в бухту. Венецианские пушки все еще смотрели в море, словно до сих пор ожидали нашествия турок.
Стоял
– И долго нам плыть? – спросил он.
– Минут пятнадцать – двадцать.
Морган обвел глазами гладь вечернего моря, черного, как чернила. Солнце окончательно исчезло за возвышающимся на горизонте массивом острова Докос.
– Мило, – заметил он.
Старик не удостоил его ответом. Через некоторое время Морган оставил попытки его разговорить и спустился в каюту, где увидел мальчика. Тот сидел за столом и читал спортивную газету. Морган заглянул ему через плечо. Фотография на первой полосе изображала знаменитую футбольную команду из Ливерпуля.
– Любишь футбол? – спросил Морган. Мальчишка расплылся в радостной улыбке и ткнул пальцем в фотографию.
– Ливерпуль – ты любить? – Его английский оставлял желать лучшего.
– Ну, что касается меня, то я предпочел бы провести день в парках Кардифа, но согласен – в ливерпульских водах тоже кое-что есть.
Мальчик снова ухмыльнулся: подошел к буфету, достал оттуда дорогой „Поляроид" и наставил объектив на Моргана. Мелькнула вспышка, и из аппарата нехотя выползла карточка.
– Дорогая игрушка, – заметил Морган. – Кто подарил тебе ее?
– Господин Микали, – ответил Ники. – Хороший человек.
Морган взял карточку и подождал, пока она проявится. С темной пластины на него смотрело его собственное лицо, с каждой секундой становящееся все более отчетливым.
– Да, – медленно пробормотал он. – Наверное, ты прав.
Фотография полностью проявилась. Ники взял ее из рук Моргана.
– Хорошо?
– Да. – Морган потрепал мальчика по голове. – Очень хорошо.
Зазвонил телефон. Микали снял трубку и услышал голос Кэтрин Рили.
– Я все еще в Хитроу, – объявила она. – Как видишь, задерживаюсь.
– Моя бедняжка.
– Очень экстравагантная для тебя фраза, – заметила она.
– У меня сегодня очень экстравагантное настроение.
– Но я все равно успею на первый завтрашний утренний катер.
– Константин будет ждать тебя. Смотри, не заговаривай с незнакомыми мужчинами.
Когда Джон повесил трубку, до него донесся гул приближающегося мотора. Он взял бинокль и вышел на широкую террасу. Еще не настолько стемнело, чтобы он не смог увидеть, как баркас вышел в залив и направился к маленькой пристани, где застыла в ожидании старая Анна, жена Константина.
На краю пирса стоял фонарь. Когда мальчишка бросил бабушке канат, Морган прыгнул на пристань. Микали на миг поймал его в объектив бинокля. Этого оказалось достаточно.
Он вернулся в гостиную, где в камине ярко пылали
Выключив все лампы, кроме той, что стояла на журнальном столике около рояля, Микали сел за „Блютнер" и начал играть.
Крутая дорожка от пирса вела вверх к стоявшему неподалеку небольшому и довольно примитивному на вид домику. Из-под крыльца вылезла собака и облаяла Моргана. Старуха прикрикнула на нее, затем скрылась вместе с мальчиком за дверью. Константин же, не говоря ни слова, продолжил восхождение по тропинке, Морган следовал за ним. Сад спускался к морю террасами, обсаженными оливами. На клумбах росли камелии, гардении, гибискус. Аромат жасмина разливался в теплом вечернем воздухе. А еще звуки рояля – странная тревожная мелодия. Морган вдруг остановился, почувствовав, что ноги не слушаются его. Константин замедлил шаг, обернув к нему бесстрастное лицо, и Морган пошел дальше.
Они поднимались по ведущим к вилле ступеням, пока наконец перед ними не открылось просторное, свободно раскинувшееся одноэтажное здание из местного камня с окрашенными в зеленый цвет ставнями и черепичной крышей. Дома подобного типа можно найти в любом уголке Земли.
Внутрь вела двойная дубовая дверь, обитая железом. Константин без лишних церемоний открыл ее и вошел первым. Холл, в который сходились коридоры из двух крыльев виллы, был погружен в темноту. Только слабый лучик света пробивался из приоткрытой двери в противоположном его конце. Именно оттуда лились звуки музыки. Константин подошел к ней, жестом предложил гостю войти, поставил его сумку на пол и, так и не сказав ни слова, вышел, закрыв за собою дверь.
– Милости прошу, мистер Льюис, – позвал Микали.
Морган шагнул через порог. Его глазам предстала длинная, просто обставленная комната с выкрашенными белой краской стенами, полом из полированного кирпича, весело гудящим огнем в камине и Джоном Микали за концертным роялем.
– Раздевайтесь, пожалуйста.
Морган швырнул шинель на первый попавшийся стул и медленно, как во сне, сделал шаг. Во рту у него пересохло, воздух с трудом проходил в легкие. Звуки музыки, казалось, раздирали ему сердце.
– Вы знаете, что я играю, мистер Льюис?
– Да, – хрипло произнес Морган. – „Пастораль" Габриеля Гровлеца.
Микали изобразил на лице удивление.
– Вы, оказывается, человек со вкусом.
– Не совсем так, – ответил Морган. – Дело в том, что именно ее играла моя дочь на зачете за пятый класс в Королевском музыкальном колледже.
– Мне очень жаль, полковник, – произнес Микали. – Я в самом деле старался избежать столкновения.
Морган больше ничему не удивлялся.
– Могу себе представить, – бросил он. – Когда вы убили в Париже Стефанакиса, то сохранили жизнь шоферу. А также горничной в берлинском „Хилтоне" и другому шоферу, теперь уже в Рио, когда застрелили генерала Фалькао. Интересно, кем вы себя считаете – уж не Всевышним ли?