Шрифт:
Святослав Логинов
Солёные огурчики
Строки Пушкина звонко разносились под сводами Стеклянного рынка, удивительно контрастируя с гулом обыденных рыночных разговоров.
Огурчики были небольшие, усеянные аккуратными пупырышками. Даже отсюда видно, какие они упруго хрусткие. И запах от бочки шёл несказанный. Ароматы укропа и тмина, горького перца, чеснока и листьев хрена, соединившись вместе, создавали сказочный эффект и вызывали настоятельную потребность встать в очередь и приобрести.
Впрочем, людей в очереди стояло немного. Оно и понятно, цена на огурчики нынче такая, что перешибёт любой аромат. Хотя, ценника возле продавца не было.
– Спасибо, – сказала покупательница и отошла.
К прилавку придвинулась дородная дама в ярком платье.
– Моя очередь, – произнесла она.
Парнишка одёрнул белую казённую курточку и ожидающе посмотрел на даму. Та вдруг покрылась пунцовыми пятнами и закричала:
– Хватит глупостей! Говорите толком – почём ваш товар?
– Меняю на стихи, – негромко ответил продавец. – За одно стихотворение, не входящее в школьную программу – полкило огурцов.
– Вот что, – подвела итог дама. – На Кузнецком рынке огурцы идут по три рубля. Пусть у вас будет также. Мне два килограмма.
– За три рубля поезжайте на Кузнецкий.
– Да он издевается! – взвизгнула дама, но очередь, поднажав, оттёрла её.
К весам протиснулась маленькая старушка и сходу затараторила:
Дети, овсяный кисель на столе!Смирно сидеть, рукавов не марать.Читайте молитву…– Кто автор? – уважительно спросил продавец, когда старушка замолкла.
– Ну, милый, этого не скажу. Сколько лет прошло, как учила. Где упомнить…
– Видите?.. – закричала из-за спин дама. – Это программное! Просто программа изменилась. Не давайте ей!
– Если вы расскажете из программы церковно-приходского училища – тоже получите огурцов, отрезал продавец, запуская в бочку огромный эмалированный дуршлаг.
Народу в очереди было немного,
– Я ещё Чуковского помню, и Агнию Барто, и Дядю Стёпу; у меня правнуков девять душ… – доказывала старушка, пряча в сумку огурцы, но на неё шикнули и заставили молчать – пришла пора расплачиваться следующему покупателю.
Очередь двигалась медленно, особенно, когда попадалось длинное стихотворение, но покупатели не роптали. Выступившие смешивались с толпой и сами становились слушателями.
Никто больше не пытался и получить огурцы за деньги, лишь какой-то дядька испитого вида то и дело вклинивался в очередь, невнятно произносил что-то и отходил прочь. Было видно, что у него нет ни стихов, ни денег, но огурцов ему хочется.
Спортивного вида парень прочёл по-французски апполинеровский «Мост Мирабо», а потом повторил его в переводе Кудинова. Вытряхнул из пластикового мешка несколько тетрадок, зажал их под мышкой, переложил огурчики в мешок и быстро ушёл, смущаясь чего-то.
Бойкая школьница вдохновенно проскандировала Асадова и получила в награду десяток кривобоких пупырчатых уродцев.
Следующей была моя очередь, но тут вновь появился испитой гражданин. На этот раз он решился.
– Я тоже знаю! – гаркнул он:
Спасибо партии родной,Что нету водки в выходной.Но ты не плачь, моя Маруся:Одеколону, но напьюся!– Рассолу могу налить, – предложил продавец.
Дядька возмущённо крякнул и ретировался. Взгляды повернулись ко мне. Я вздохнул и произнёс:
Ты лучше голодай, чем что попало есть,И лучше будь один, чем вместе с кем попало.– Хорошо… – неуверенно сказал продавец.
– Но мало, – подсказал я.
– Да нет, дело не в количестве строк…
Мне стало жаль паренька, и я сказал:
– Дайте один огурчик, но такой, чтобы был достоин этих строк.
Я шёл по рынку, хрустел свежепросольным чудом и думал, что старик Хайям не обиделся бы на меня за такой обмен. Уж он-то прекрасно понимал, что людям равно нужны и стихи, и огурцы. Да и другие поэты, наверное, тоже не в претензии. Ведь их помнят, учат наизусть…
У входа в рынок я заметил даму в цветастом платье. Двумя холёными пальчиками она держала купленную в газетном киоске поэтическую однодневку. В глазах дамы застыло отчаяние.