Металлург

До сих пор среди историков бытует мнение, будто первый металл, изготовленный людьми (медь), был выплавлен случайно в костре, разведённом на открытом месторождении. Но оказывается, жара костра недостаточно для выплавки меди. И возможно, на самом деле, одно из величайших открытий человечества произошло так:

Если подняться на обрыв,

то можно видеть очень далеко. По обе стороны реки тянутся поля, только в одном месте возвышается холм с обрывом, где они с мальчишкой берут глину. За полями – лес, там они жгут уголь. Селения отсюда не разглядеть, оно в лесу, чтобы не заливала дважды в год река, да и врагам на глаза не стоит лишний раз показываться. И уже где-то совсем на краю земли синеют зубцы скал. Там, в узких подземных расщелинах ломают красивый зелёный камень малахит, а порой находят листочки меди – камня редкого и удивительного. Если его разогреть на костре, а потом легонько постукать каменным топориком, то ему можно придать любую форму: изготовить бусы, скребок или шило. На большее меди никогда не хватает. Другие камни от огня трескаются, а медь – надо же! – становится лучше.

Но и у скал земля не кончается. Если идти дальше, то через несколько дней достигнешь пустыни. Там со дна пересыхающих горьких озёр соскребают жгучий баврак, который нужен только горшечнику и колдунам.

Есть ли что-нибудь за пустыней, Бэла не интересовало. Он гончар и знает свой огонь, глину из обрыва, песок из реки, малахит и баврак из дальних краёв. Из глины они мастерят сосуды для зерна и воды, пиршественные и жертвенные блюда, прочую утварь. Потом, Бэл, прячась ото всех, даже от мальчишки, тонко покрывает изделия смесью толчёного песка, малахита и баврака, и после повторного обжига на стенках появляется красивая сине-зелёная глазурь. Впрочем, глазурью покрывают только лучшую посуду, простые горшки хороши и так.

Бэл спустился с холма, подошёл к обжиговой яме. Мальчишка уже загрузил туда уголь и высушенную на солнце посуду, разжёг огонь и теперь изо всех сил налегал на рычаг, раскачивающий мехи. Бэл одобрительно похлопал помощника по плечу. Молодец, скоро станет мастером! И тут же вспомнил, что мастером мальчишка стать не может, ведь он враг, пленник, захваченный во время войны, недаром у него и имени нет. Просто ни у кого не поднялась рука сразу убить мальчика, а потом Бэл сказал, что ему нужен помощник, чтобы месить глину, и мальчишку оставили жить. Вон, какой вымахал, скоро Бэла перерастёт!

И

тут Бэл увидел, что чаши, вылепленные ими вчера, так и лежат на земле. Но что тогда обжигает этот бездельник?

Бэл быстро прошёл под навес, где хранились инструменты и готовая посуда. Так и есть, не хватало уже обожжённой, но ещё не раскрашенной чаши, а в горшке с малахитовым порошком не доставало почти половины драгоценного вещества. Мальчишка решил сам получить глазурь и обмазал чашу малахитом! Без песка, без баврака, без рыбьей слизи, на которой разводится смесь! И, к тому же, полностью засыпал чашу углем, как делают только во время первого обжига! Бэл схватил толстую палку, вернулся к яме, размахнулся и… не ударил, натолкнувшись на испуганный взгляд мальчишки.

– Молись богу, – хрипло сказал Бэл, – крепко молись, чтобы краска не пропала.

Мальчишка вздрогнул и что есть мочи навалился на рычаг. Над ямой поднялся дымный султан.

Когда уголь прогорел, и яма немного остыла, они вытащили чашу наверх. Разумеется, никакой глазури не получилось, лишь кое-где стенки покрывали безобразные чёрные пятна. А на самом дне собралось какое-то сплавленное вещество.

Бэл попытался вытащить слиток, поддев его кремнёвым ножом. Нож соскользнул, прочертив широкую царапину, и в глаза Бэлу красным цветом блеснула медь. Такого огромного куска меди ему ещё не приходилось видеть! Тут могло хватить на нож и даже на топор!

Чашу пришлось разбить, но это уже не пугало Бэла. Он держал в руках тяжёлый, ещё тёплый кусок металла и пытался понять, откуда он появился в чаше. Получалось, что он родился от исчезнувшей краски, недаром же малахит и медь всегда живут вместе.

Бэл повернулся, перехватил непонимающий взгляд ожидающего побоев мальчишки, улыбнулся и сказал:

– Беги-ка за углем, а я посмотрю, сколько у нас осталось малахита. Попробуем ещё раз.

Неизвестно, было ли всё именно так, но археологи и химики уже доказали, что первыми металлургами были древние гончары. И металлы они получали из минеральных пигментов, использовавшихся для приготовления глазурей. Медь – из малахита или чёрного куприта, свинец из галенита или сурика, олово из касситерита, а ртуть из киновари.

Прошла ещё не одна тысяча лет, прежде чем какой-то другой мастер догадался испытать в сыродутной печи иные, не столь яркие камни. И тогда было получено железо.