Соль
Шрифт:
– Вы обязаны говорить на нормальном языке, – снова вмешалась Рода Титус. Она размахивала перед собой руками, что придавало ее словам патетический оттенок. – Как дипломатический представитель Республики Людей Сенара я настаиваю на проявлении уважения ко мне в соответствии с моим статусом!…
Она повернулась к начальнику своей охраны, но, думаю, даже он не решился бы убить человека только за то, что тот говорит на родном языке.
– Она злится, – заметила Хэфнер, – и все же ничего не предпринимает. Что-то не дает ей выплеснуть
– Да, это забавно, – согласился я, – они с молоком матери впитали подчинение иерархическим установкам.
– Чудные! – удивилась девушка. Некоторое время она переваривала информацию. – Зачем человеку сдерживать чувства? Это совершенно точно вредно для здоровья.
Она начала хихикать над абсурдностью такого предположения.
Рода Титус вдохнула несколько раз, успокаиваясь.
– Вы заставляете меня вернуться домой и доложить об оскорблении посольства. Игнорируя меня, вы игнорируете весь народ Сенара! Оскорбляя меня, вы оскорбляете сенарцев!
При этих словах Хэфнер откровенно рассмеялась.
– С чего бы это? – вопросила она на общем языке, который на самом деле знала даже лучше меня. – Они все сидят у тебя в животе? – И расхохоталась над собственной шуткой.
– Рода Титус, – обратился я к послу, – как я могу обидеть весь народ Сенара? Тогда мне пришлось бы несколько месяцев бродить по всей вашей стране, оскорбляя каждого в лицо.
Рода Титус молчала. После короткой паузы она сумела выговорить:
– Вы просто издеваетесь надо мной.
Ее лицо помрачнело. Охранники топтались на месте, не зная, что предпринять.
Хэфнер стало скучно. Она пробилась сквозь ряды солдат, беспардонно распихав их локтями, и пошла заниматься своими делами. Я пригласил Роду Титус следовать за мной в спокойное место, где она сможет выполнять свои обязанности.
Титус прошествовала в указанном направлении, ее лицо пылало от гнева. Охрана, выстроившись в цепочку, протопала за женщиной, чеканя шаг. Мы добрались до угла комнаты, который делила со мной Турья. Я сбросил ботинки, потом сел по-турецки на широкую кровать.
Рода Титус стояла уставившись на меня, охрана сгрудилась позади. Некоторое время мы оба молчали, затем ее прорвало:
– Что это значит?!
– Рода Титус, попытаюсь объяснить вам здешнее положение вещей. Существует работа, которую надо выполнить, занятия распределяются компьютером – не человеком, заметьте. Так случилось, что дипломатом назначили меня. Но мне это все не сильно нравится. Я разговариваю с вами только потому, что того требует наряд. И вскоре после того, как рабочий день закончится, уйду к женщине, с которой встречаюсь.
Рода Титус не знала, что ответить.
– Вы собираетесь бросить нас здесь? И что же нам делать? Куда идти?!
– Я должен вам подсказывать, чем заняться? Вы сами не знаете, чего хотите? – усмехнулся я, поражаясь нелепости концепции.
– Может, вы хотя бы выделили мне положенные
Я пожал плечами:
– Будьте моей гостьей, вам дадут койку в общежитии. Ваши люди там, конечно, все не поместятся, но они всегда могут сами построить себе палатки снаружи.
Если такое возможно, я бы сказал, что, она разозлилась еще больше. Женщина огляделась, осматривая комнату. Кругом стояли койки; лампы, прикрепленные к потолку, отбрасывали круги света, который рассеивался ближе к выходу. Как обычно, днем многие кровати были заняты. В тишине слышались неразборчивые стенания парочек, занимавшихся любовью. Рода Титус наклонила голову, не в силах распознать звуки, и только шестым чувством понимая, что они оскорбительны для чистой, благонравной женщины.
– Вы предлагаете мне, – проговорила она с видимым усилием, – остаться… здесь?
Я пожал плечами и практически решился бросить на сегодня работу и просто-напросто уйти. Мне уже начинало надоедать возиться с сенарским послом.
– В одном здании с… мужчинами?
– Можете пойти в женское общежитие и попросить кого-нибудь уступить вам место, – посоветовал я. – Но тогда придется оставить ваших солдат снаружи.
– Я ожидала увидеть специально подготовленные дипломатические апартаменты, – закричала вдруг она, буквально завизжала. – Мои личные помещения!
Заметьте, речь Роды Титус просто перенасыщена притяжательными местоимениями: «моя миссия», «мои люди» и даже «моя страна». Ерунда какая-то – считать, что тебе принадлежит вся страна, без исключения. Но сенарке не дано было понять комичность ситуации.
– Если вам так уж необходим отдельный дом, – сказал я, устав от этой темы, – найдите себе свободное место на восточном побережье и стройте себе на здоровье хоть целый дворец с башнями и подъемными мостами.
Мне не терпелось увидеться с Турьей, и через пять минут мы уже были вместе. Не знаю, что решили предпринять пришельцы из Сенара. Наверное, залезли обратно в свои шаттлы и спали там.
Следующим утром, не собираясь заниматься проблемами придурковатых сенарцев, я спокойно проговорил с соседними арадийскими поселениями целый час по голосовой электронной почте. Но Рода Титус все равно заявилась. Должно быть, преодолела застенчивость и попросила указаний у президента.
– Дорогой Церелем, – улыбнулась она мне, – я пришла одна.
Я пожал плечами. Забавно: каждый раз, когда она лицезрела данный жест, ее бровь слегка дергалась, из чего можно заключить, что такое поведение женщину раздражало. Но Рода Титус ничего не делала со своим гневом, только загоняла его глубже внутрь, так что ярость проявлялась в едва заметной мимике лица. Естественно, меня это поразило: никогда не видел, чтобы кто-то злился и пытался предотвратить выплеск эмоции. Соответственно, я использовал любую возможность, чтобы пожать плечами и понаблюдать за феноменом в действии.