Соль
Шрифт:
– Вы приготовили все необходимое? – Посланница снова горделиво выпрямилась.
– Что?
– Что?… – возмутилась Рода Титус. – Что?! Как это – что?
Она не носила маски – несмотря на то, что мы находились на улице – из-за этого сенарского приспособления, только постоянно прикладывала к носу платок и щурилась от света, отражавшегося от озера. Я имею в виду, что выражение ее лица несложно было рассмотреть. Губы забавно искривились от удивления.
– Почему мы должны что-то готовить?
– Разве это не очевидно? –
– Если хотите пить, – пожал я плечами, – то вас угостят, но специально мы ничего не готовили.
– Значит, мы будем договариваться на улице? На жаре, на радиации?
– Договариваться?…
Тут кто-то швырнул камень, тот громко стукнулся о край второго шаттла и скрылся в воде. Охрана заволновалась. Полетел еще один булыжник. Еще. Рода Титус завертелась на месте, оглядываясь по сторонам.
– Что вы делаете? – потребовала ответа женщина.
– Я – ничего.
– Вы напали на наш шаттл! Это неслыханно!
Я пожал плечами:
– Ничего подобного.
Капитан почетной охраны что-то буркнул шести подчиненным, явно отдал приказ, и солдаты заняли позиции: трое упали на землю, остальные стали за ними. Они направили пистолеты на толпу.
– Прикажите им остановиться! – взвизгнула Рода Титус. Маска слегка натирала лицо, и я немного передвинул ее.
– Я не имею к ним никакого отношения.
К тому времени все уже прекратилось: людям надоело кидаться камнями. День выдался жаркий, а подобное занятие требует значительных усилий. Возня привлекла еще несколько человек, некоторые обзывались и выкрикивали оскорбления. Солдаты, наверное, не говорили на нашем языке. Но все же они выглядели взволнованными.
Роду Титус перекосило от нервного напряжения. Она кинулась обратно к солдатам, и капитан охраны дернулся ей навстречу, как пораженный электрическим током. Он заслонил ее собой от толпы. Но народ больше не бросал камни, люди стали расходиться, интерес спадал. Рода Титус смотрела на меня. А я смеялся. Действительно, сенарцы так потешно перепугались!
Посланница вернулась на прежнее место.
– Возможно, – заметила она, нахмурившись, – вы считаете такое положение нормальным, но ни один лидер, угодный Богу, не потерпел бы подобного беззакония.
– Интересно, что же вы можете иметь в виду? – поинтересовался я, скорее размышляя вслух, чем задавая ей вопрос.
Но мутные глаза женщины вдруг запылали огнем.
– Я вам скажу, что имею в виду! Я имею в виду божественный долг лидера подавать пример своим людям. Есть необходимость в порядке и гармонии. Почему вы не утихомирили тех хулиганов, которые бросали камни? А если бы они спровоцировали мою охрану? Что, если их убили бы? Что тогда? Это запятнало бы и вашу, и мою совесть, переросло в межнациональный конфликт! Почему вы не позвали
Она меня утомила, я повернулся и пошел в дом. В те времена оставаться на открытом солнце слишком долго не следовало.
Рода Титус издала короткий возглас негодования и поспешила за мной. Сзади раздавались – топ, топ – шаги ее почетной охраны.
– Вы что, пытаетесь оскорбить меня? – раздраженно осведомилась женщина, поравнявшись со мной. – Оскорбить Сенар?
– Вы сказали, что хотите пить. Можно мне вас угостить? И ваших людей тоже? Хотя они солдаты и наверняка обходятся своим пайком.
Мы прошли под покров Истенема, спрятавшись таким образом от солнца, и миновали вход в общежитие. Там собрались люди, которые сидели в тени и наблюдали за окружающим миром – за теми, кто приходил от берега моря. Некоторые разговаривали. Другие играли. Но все сразу же побросали дела, как только увидели меня во главе отряда вооруженных солдат. Пошло перешептывание, атмосфера начала накаляться. Напитки располагались в другой части дома, куда мы и направились. Рода Титус с сопровождающими спешили за мной.
Я открыл бар и угостил посла, робот развел нам два фруктовых сока. Мой стакан опустел в мгновение ока: стояла жара, к тому же сказывались полчаса, проведенные под прямыми солнечными лучами. Рода Титус посмотрела на напиток с подозрением, полагая, наверное, что он отравлен. Она отдала стакан одному из охранников, который понюхал жидкость, отпил немного, подождал пару минут и отдал его обратно. Все это показалось мне уморительным, и я расхохотался, что вызвало презрительные гримасы капитана и нескольких солдат. Но вы же знаете этих сенарцев: они лишены чувства юмора.
Подошла моя знакомая, и мы с ней разговорились. Ее звали Хэфнер, и она работала техником на фабрике.
– Кто это? – спросила девушка.
– Кое-кто из Сенара, – ответил я. – Точнее, некая Рода Титус.
– И солдаты! – заметила Хэфнер.
– Да, и они немного нервные. Но так уж заведено в их государстве.
– Что вы говорите? – перебила нас Рода Титус. – Я слышала свое имя, значит, вы рассказываете обо мне. Я требую перевести слова.
– Она злится, – сказала Хэфнер все на том же домашнем языке. – Может, она все время сердится?
– Наверное, – предположил я на том же диалекте. – Скорее всего это все из-за сенарской системы иерархии. Каждый в какой-то степени не в себе, ему запрещает поступать таким или иным образом закон или человек высшего ранга.
– Интересно, – отметила Хэфнер. Потом почесала переносицу, что означало замешательство. – А как насчет верхушки иерархии?
– Есть там один такой. Он совсем чокнутый, – сообщил я. – Несмотря на то, что выше него никого нет, он подчиняется долгу и обязанностям. Их предпоследний правитель не смог исполнять свою роль с должным почтением к закону, и его свергли.