Соль под кожей. Том первый
Шрифт:
— Ну и сука же ты, — выдыхает Андрей.
— За это ты меня и любишь, дорогой, — продолжаю кривляться.
Мой без пяти минут муж — прекрасный барометр моего внутреннего состояния. В тот день, когда он начнет пускать сопли в мою сторону, я пойму, что свернула с намеченного пути. Но пока все прекрасно, не считая маленького нюанса с новой женой его папаши. В мой план совсем не входит появление на свет еще одного претендента на банковские счета Завольского.
— Давай поужинаем? — миролюбиво предлагаю я. — Нас давно не видели вместе, не хочу, чтобы общественность беспокоилась и снова
— У меня другие планы на вечер.
— Значит, ты их отменишь.
— Пошла ты знаешь куда…?! — орет он, и я на вытянутой руке отодвигаю телефон от уха.
Андрей Завольский, в целом, абсолютно бесталанное, аморфное существо, но даже полные нули хотя бы в чем-то могут быть хотя успешны. Андрею же прекрасно удается целых две вещи — быть истеричкой и быть трусом.
Пока он захлебывается перечислением всех тех черт моего характера, которые я так тщательно оттачивала все эти шесть лет, я проверяю телефон, но Данте мои сообщения до сих пор не получил. Может, у него уже ночь и он трахается с какой-то девицей? Или даже парочкой? Или у него еще не утро? Прошло чуть больше года с тех пор, как он отправился путешествовать «с целью умножения инвестиций» и с тех пор я понятия не имею, на каком континенте и в каких часовых поясах он находится. Иногда присылает фотки с тропических пляжей, иногда — из набитого смуглыми потными тетками ночного клуба, в прошлом месяце прислал селфи с заснеженного пика горной вершины, неделю назад гонял на эксклюзивной тачке в Дубае.
Иногда я чертовски завидую его свободе.
— Если ты закончил осыпать меня комплиментами, — обращаюсь к Андрею, который даже закашлялся от усердия, — то повторяю — нам нужно вместе появиться на публике. Не хочешь ужинать — ладно. Но завтра будет благотворительный концерт, на которой мы обязаны показаться вдвоем. Я скину тебе время и место.
— Меня от тебя тошнит, — начинает хныкать Андрей. — Что тебе, блять, от меня нужно?!
Вздыхаю и вместо ответа скидываю ему пару свежих фото из скрытой папки своего телефона. Даю пару секунд рассмотреть, осознать, принять.
— Просто будь там завтра, с красивым букетом, шикарной улыбкой и выражением влюбленного болвана на лице. И, пожалуйста, не зли меня, иначе мне придется взять твои трепетные яйца в свои железные руки. Вряд ли тебе понравятся те манипуляции, которые я с ними проделаю. Но мне это точно доставит удовольствие. Поэтому выбирай, каким способом ты решишь меня порадовать, но я бы рекомендовала улыбку и цветы.
Андрей громко сопит в трубку. Я тем временем зову модисток и позволяю им начать меня «распаковывать».
— Я сделаю как ты хочешь, — еле выдавливает из себя Андрей.
«Как будто могло быть иначе», — мысленно отвечаю ему, а вслух щебечу чушь о том, как прекрасно я выгляжу в платье, которое он мне подарил, и как он упадет в обморок от одного моего сказочного вида.
Ложь все — от первого до последнего слова.
Всеми деньгами Завольских распоряжается лично его папаша, а у Андрюши есть банковский счет, который, после некоторых событий, мониторится пристальнее, чем доходы-расходы государственных чиновников.
Я мысленно хвалю себя за это, переступаю свалившиеся к ногам
Разглядываю свои татуированные руки — голая гейша на одной руке, с окровавленной катаной в одной руке и отрубленной головой демона — в другой. На другой — готика, воронье, черепа, призраки и хоррор. До сегодняшнего дня сне удавалось довольно успешно все это скрывать от отца Андрея — лето в этом году было холодным, с семьей он познакомил меня в Августе, когда все резко перешли на сезон свитеров. Воображаю лицо его папаши, когда он увидит меня «во всей красе».
Кстати, надо найти умелую девочку-гримера, которая замажет мои художества так, чтобы их не было видно в открытых плечах моего свадебного платья.
— Можно мне еще кофе? — прошу сразу всех троих девочек, которые уже вешают платье обратно на манекен. — Без сахара, с миндальным молоком. Один к двум.
Девицы снова растворяются. Остается только Оксана, очень неумело скрывающая свою сконфуженность моим голым видом.
— Я обязательно хэштегну ваш салон в своей инсте, — говорю я, заставляя ее нервно улыбаться. — Напишу про сервис по высшему разряду.
— Благодарю, Валерия Дмитриевна. Может, хотите еще раз примерить фату? Если длина или…
— Не хочу.
Я все-таки нахваталась от Данте вредных привычек — например, перебивать всех, кто ниже меня в пищевой цепи.
Передохнув, все-таки отпускаю бедняжку и лениво забираюсь в свою повседневную одежду. Еще раз проверяю телефон, но Данте так и не появлялся в сети.
Мой кофе приносят как раз когда я собираюсь уходить. Девица в дверях бормочет, что никак не могла быстрее, но он еще горячий и сделан именно так, как я просила. Улыбаюсь, называю ее умницей и предлагаю выпить за мое здоровье.
За рулем включаю Фрэнка Синатру, и какое-то время сижу в полной тишине, наслаждаясь стуком дождя по крыше «ровера». Отец любил американскую эстраду шестидесятых. Говорил, что Синатрой можно исправить абсолютно любой плохой день.
У меня квартира в одной из новостроек с видом на море, поэтому дома у меня всегда пахнет солью и водорослями, и понятия не имею, как еще назвать тот характерный привкус, который появляется на кончике языке каждый раз, когда возвращаюсь в эти стены после напряженного рабочего дня. Сегодня еще до девяти, что редкость в последнее время. Предыдущие несколько дней пришлось заночевать в гостинице прямо напротив офиса, чтобы быть на работе уже в семь.
Но насладиться каким-нибудь тупым сериальчиком в благословенном одиночестве все равно не получается. Я долго пытаюсь игнорировать настойчивый звонок телефона, но он повторяется снова и снова. И на этот раз это не Андрей, а его папаша собственной персоной. Я прожевываю ломтик своего любимого Saint Angel с двумя видами благородной плесени и здороваюсь с будущим свекром, заранее зная причину его позднего звонка.
— Ну ты Машку и раздраконила! — смеется старый боров, хотя эти звуки больше похожи на стон подыхающей жабы. — Она мне плешь проела! Осатанела!