Сокрушая врага
Шрифт:
Старик поправил рукава своей темно-синей рубахи и молвил:
– Наш князь, светлая ему память, спровожая меня в Новгород, повелел мне явиться на первый зов молодого князя. А до того времени сберечь казну и людей его.
– Вижу, что ты справился с этим. Дружина хоть и мала мне досталась, но по всему видно - боевая.
При этих словах воевода одобрительно крякнул, мол, чего там, не посрамим.
– Заверяю тебя, княже, - продолжил купец, - что это не вся твоя дружина.
– О как, - удивился
– Есть еще люди, - уклончиво ответил старик, и Вадиму сей ответ не понравился.
Осторожничает Худота, ох осторожничает… или не верит?
– Вот Бряг да и Палей тоже, - князь кивнул на воинов, - говорили мне, что не кто иной, как ты, поведаешь мне о вражде руссов и словен ильмен-ских. Признаюсь тебе, Худота, что Вадим Старый так и не успел мне толком все обсказать. А чую, это очень важно для меня. Иначе как мне знать? Как возвернуть утраченный стол? Так, может, ты мне поведаешь эту сказку?
Старик испытующе поглядел на Вадима, прямо в глаза. Молодой князь взора не отвел, выдержал проницательный взгляд серых глаз купца.
– Нет, и не было у Новгорода вражды с руссами, - строго, как приговор, произнес Худота, - пока сынок Боривоя не оперился. Именно Гостомысл затаил на руссов злобу.
– Это еще с чего?
– А с того, княже, что почти все чудинские рода под Русью ходят и дань в Белоозеро возят, - старик осекся, - возили… Вот его жаба в сердце и сосала, и он про то стал отцу своему Боривою нашептывать: дескать, неладно, что ежели так и дальше пойдет, то Новгород и вовсе без данников останется. А ведь Новгород о ту пору и сам выход варягам давал.
– А что варяги с Русью не воевали?
– Как же, княже, не смели. Покуда Гостомысл, змееныш этот, не подсобил Гутруму…
– Вот те раз, - не удержался и хлопнул по столу Вадим, - во дела…
– Да, - подтвердил купец, - дела худы стали, когда варяги к Белоозеру подступили. А Гостомысл в обход Боривоя пообещал Гутруму, что новгородцы не выступят в поход, покуда варяги брать наш град станут.
– Хитер этот ваш Гостомысл, - качнув головой, изрек молодой князь, - и расчетлив. Покуда бы варяги и Русь изводили себя в сечах, новгородцы бы силы накопили.
– Истинно так!
– сжав кулаки, громогласно пробасил воевода, - истинно так!
– Так, да не так, - охладил всех Худота.
– Гостомыслу ходу его планам не давал Боривой. Тот желал объединиться с нами и совместно ударить по Гут-руму.
– Да не вышло… - обронил воевода и тут же уловил строгий погляд купца, чего, мол, старших перебиваешь.
– Гостомысл сдержал слово, - после короткой паузы вновь начал Худота, - убедил отца, что рано еще в поход выступать - силы маловато. А тем временем Гутрум выступил на Белоозеро…
Князь устало выдохнул.
–
– После того, как нам, руссам, пришлось рассеяться да словно мышам каким попрятаться до поры, Боривой поддался на уговоры сынка и стал чудин-ские рода под Новгород прибирать.
– Я понял, Худота, понял, - Вадим поднял ладонь, прерывая рассказ купца.
– Теперь все встает на свои места. Значит… теперь в Новгороде князем Гостомысл, а он-то уж менее всего рад будет силе руссов.
– Оттого-то и хотел Гостомысл полонить тебя, княже, - уточнил Худота.
– Ясно и так.
– Вадим задумался.
И было от чего голову поломать. Княжество Белозерское далеко, людей под рукой мало, с одной стороны новгородцы, поперек варяги в Альдегьюборге… Стоп! А что же в самом Белоозере?
– А кто нынче в граде нашем засел?
– спросил он присутствующих.
– Так известно кто - варяги Гутрума, - первым подал голос Палей.
– Помнишь, княже, мы на озере брата его перехватили…
– Туда и спешил, верно, - догадался Вадим.
– А известно ли, сколько воинов в граде засело?
– С полсотни самих варягов да еще десятка три чудинов, - со знанием дела ответствовал купец, - ну и руссов десятков шесть.
– А что, и такие есть?
– округлил глаза князь.
– Есть, - жестко ответил Бряг, - те, кто скурвился и дом свой продал.
– Таких немного, - поспешил вмешаться Худота, - все верные люди, княже, теперь по лесам да болотам хоронятся и ждут твоего позыва.
– Чудины, говоришь, тоже варягам служат?
– Один род чудинский принял руку Гутрума под Белоозером, - вставил Худота, - остальные нет. Вот хоть медвежий род Конди много крови попил у варягов…
– Про то знаю, - уверенно произнес молодой князь.
– Да, - кивнул купец, - только Конди под новгородцев пошел, с ними теперь в союзе.
– Ну это мы еще поглядим, - самоуверенно ответил Вадим, вспомнив о Павле, как-никак теперь он глава медвежьего рода.
Немного помолчали, выпили пива.
– А где еще есть наши воины? Ты говорил, что есть.
– Есть, княже, есть, - заверил старик.
– Со мной прибыл десяток да еще десяток прибудет назавтра, я упредил.
– Молодец, - похвалил князь, - это хорошо.
– Надо бы, княже, тебе уходить подальше от Новгорода, - посоветовал Худота.
– Не ровен час, Гостомысл выведет дружину за стену, и станут обшаривать все закоулки. Опасно тут сидеть. Береженого и боги берегут…
– За тобой не следили, часом?
– встревожился Вадим.
Купец нахмурил седые брови.
– Да вроде нет…
– Вроде нет, - напрягся князь.
– Бряг, бери оба десятка и немедля по следам. Обыщи мне там все, обнюхай… мало ли что. Кого встретишь подозрительных - хватай, и сюда.