Сокрушая врага
Шрифт:
Вадим прищурился. Ему явно не нравился этот посетитель бабки Ходоры. Но тут как на грех Квета повернулась к ним лицом. Шапка с ее головы упала на пол, обнажив русые косы.
– Так как, говоришь, тебя зовут?
– быстро задал вопрос Вадим, чтобы отвлечь гостя от созерцания спящей девушки.
– Что?
– Я говорю, звать тебя как?
– Селян Кучма, - ответил тот, наконец подняв глаза.
– А-а-а, - протянул десятник, - понятно.
– На тебе твой отвар, - вмешалась бабка Ходора, проходя вперед
– Спасибо тебе, Ходора, - принимая и кланяясь, поблагодарил Кучма, - ну я пошел.
– Иди-иди, чего уже, - сопроводила его старуха.
Селян толкнул дверь и обернулся на пороге.
– Прощевайте, - сказал он бабкиным постояльцам, а сам украдкой вновь взглянул на Квету, - прощевайте…
– И тебе всего доброго, - ответил Вадим.
– Ух, - отмахнулась хозяйка, - как появляется у нас, так завсегда ко мне бежит…
– А чего ему надо-то было?
– Вадим уселся за стол, уж больно подозрительным ему показался этот тип.
– Да знамо чаво, - Ходора присела рядом, - за отваром прибегал для своей Сияны…
– А что за отвар, бабка Ходора?
– не унимался десятник.
– Ну, я погляжу, ты совсем несмышленый, - покачала головой хозяйка, - отвар, говорю, для Сияны, чтобы она от него не понесла.
– А-а-а…
– Вот тебе и а-а-а…
– Понятно, - сжав губы, пробормотал Вадим, - ладно, поздно уже, пора и честь знать.
– Ложитесь, голубчики, ложитесь…
Устроившись на полу подле печки, и ближе к лавке со спящей Кветой, дружинники переглянулись…
– Все, гашу, - предупредила хозяйка и задула лучины.
– Валуй, - шепотом позвал Вадим, дождавшись, когда бабка уляжется и угомонится, - ты это… достань меч из ножен.
– Уже, - так же шепотом отозвался Валуй.
Глава четвертая
Бокул Шибайло
Руби их в песи, круши в хузары…
В ту ночь Селян Кучма так и не дошел до дома своей подруги. На подходе, у соседнего дома, его неожиданно сбили с ног. Упав на тонкий снег, Кучма кувырнулся, пытаясь уйти от очередного удара. Он резко распахнул полы кафтана и потянулся за топором.
– Не балуй!
– услышал он над собой гнусавый голос и тут же две пары рук схватили его за ворот.
Голос он узнал сразу, а как было не признать…
Рывком его поставили на ноги.
– Что ты, Бокул, - затравленно озираясь по сторонам, взмолился Селян, - что ты…
– Ты, сука, пошто свои культи навострил?
– грозно спросил главарь.
– или тебе наше товарищество уже не по сердцу?
Кучма дернулся и что-то жалобно простонал.
– Чего скулишь, сука? Я тебя спрашиваю: ты куда бежать надумал?
– Да я… я… это… навестить только…
– Слышь, Бокул, он к своей крале под титьку собрался, - подал
И этот голос узнал Селян, а как не узнать…
– Ну, право, Ростик… я только туда - и сразу же обратно…
– Ты мне тут зубы не заговаривай, - прикрикнул Шибайло.
– Я вас потом обязательно бы сыскал…
– Сыскал бы он, как же, - пробасил еще один член шайки.
Ну и этот голос был Селяну тоже хорошо знаком…
– Черноус, Ростик… Шибайлушко…
– Ведь знаешь, что у нас полагается за предательство?
– изрек главарь, словно вынес приговор.
– Братцы, не надо… братцы, что вы надумали… вы же меня знаете… я же с вами, мы же это… я всегда за вас… - Селян извивался в руках бродников, как уж на сковородке, но его держали крепко. Шапка слетела с него, обнажив плешивую голову.
Бокул презрительно плюнул в лицо Кучме.
– Хватит, мужики, его вопли слушать. Черноус, давай веревку!
Бродник мгновенно повиновался. Одной рукой он извлек из-под одежды крепкую веревку и накинул ее на шею обреченного. Заранее подготовленная петля хищно обвила шею и затянулась.
– Постой… постой… - взмолился Кучма, - постой, что скажу…
– Пустое это, - за главаря ответил Черноус и сильнее натянул веревку.
– Дочь… Дочь… Жирослава тут… - На последнем дыхании выдавил Кучма и стал оседать.
– Что?
– не расслышал Бокул.
– Черноус, тпру, тьфу… Стой, говорю!
Веревка ослабла.
– Удавил.
– Жердеподобный Ростик растянул рот в ухмылке.
– Заткни хайло, - огрызнулся Бокул и опустился перед упавшим Селяном на одно колено.
Кучма, широко раскрыв рот, словно вытащенная на берег рыба, ловил воздух.
– Что ты сказал, плешивый? Какая дочь? Ну, чего ты мычишь?
Но Селян не мог выдавить из себя ни слова. Он продолжал хватать ртом воздух, не веря в свое избавление.
– Дай воды, - приказал предводитель, и Черноус потянулся к фляжке.
Почти удавленному броднику насильно влили воды. Сделав несколько глотков, он выплюнул остальное на кафтан Черноусу и зашелся кашлем.
– У-у-у, скотина, - замахнулся обиженный Черноус, но предводитель банды вовремя остановил кулак.
– С ума сошел… зашибешь ведь…
Селяна отволокли к забору, усадили, оперев спиной о доски.
– Ну, Селянушка, - почти ласково произнес Шибайло, - чья дочь, ты говоришь…
Кучма наконец-то откашлялся и глянул прямо в глаза главарю.
– Отпустишь?
– Вот при свидетелях говорю - отпущу, - сделав искреннюю физиономию, пообещал Бокул.
– Клянись богами.
– Клянусь Перуном и Даждьбогом - отпущу на все четыре стороны.
Кучма прикрыл глаза, еще раз откашлялся.
– В Новце только что видел я родную дочь… - он сделал многозначительную паузу, - дочь боярина Жирослава…