Сокрушая врага
Шрифт:
– Повечеряй с нами, бабушка Ходора, - радушно пригласил Вадим.
Старуха внимательно оглядела стол, а затем пошаркала к печке и, отодвинув заслонку, извлекла глиняный горшок.
– Каша едва теплая, - водрузив на стол горшок, сообщила она.
– Каша это хорошо, - подмигнул Вадим, - а говорила ничего нету.
– Так и нету, - прошлепала губами старуха, - одна каша - еда наша.
Все дружно уселись и принялись за еду.
– А что, бабка Ходора, в деревне все ли спокойно? Нет ли чужих?
– спросил Вадим, зачерпнув
Хозяйка отковыряла небольшой кусок мяса и принялась с удовольствием его размусоливать беззубым ртом.
– Откуда у нас чужие, - пробормотала она, наслаждаясь вкусом мяса, - тихо все. Токо вот, сказывают, из Новгорода вести дурные…
Мужчины переглянулись.
– И что там такое?
– не удержался Валуй.
– Сказывают, князя нашего крепко побили варяги под ихним градом… ммм…
– Под Альдегьюборгом, - подсказал Вадим.
– Может, и так, под Альдьее… да плут его знает, кажись так…
Валуй с Вадимом разом отложили ложки.
– Да не тяни ты, старая, - взмолился бородач, - толком скажи.
Ходора потянулась за следующим куском.
– Седмицы две тому, прибег от боярина тиун, [32] он и сказывал, что много воев побили варяги… Вот и наши деревенские, кого боярин в ополчение нарядил, не все возвернулись.
Вадим украдкой глянул на Квету. У той, при упоминании о погибших ополченцах, кусок встал в горле, а в глазах вновь заблестели слезы.
– Бабка Ходора, ты бы указала место, а то у нас, видишь, отрок приморился с дороги, - попросил Вадим.
– А чего тут указывать… вон, у печки лавка… ложись, милок.
Квета, не снимая шапки, как есть, в одежде, улеглась на лавку и сразу уснула. Однако мужчины не торопились укладываться.
– Давненько такого вкусного мяса не едала, - прочмокала бабка.
– Телятина?
– Лосятина, - подсказал Валуй.
– О!
– Да ты кушай, Ходора, угощайся, а что про князя известно?
– пододвинув мясо поближе к бабке, спросил Вадим.
– А что известно? Тиун сказывал, что схоронили Боривоя, - почти равнодушно изрекла Ходора, продолжая ковыряться в мясе.
– Как?
– не выдержал Валуй и вскочил со своего места.
– как схоронили?
– Сядь, - прошептал Вадим.
– А как хоронят - не знаешь? Положили в деревянную купель, тканями дорогими укрыли, добро его княжеское к ногам сложили… коня тоже его… и, говорят, бо-о-ольшой холм поверх насыпали…
Мужчины вновь переглянулись, мол, вот те раз.
– Так что, его в том бою срубили?
– спросил Вадим.
– Как есть, - ответствовала хозяйка, прожевав очередной кусок и отодвигая остатки мяса в сторону, - сказывал тиун, что сам варяжский князь его живота-то и лишил.
– Ну дела, - протянул Валуй.
И Вадим решил вызнать у бабки все что можно:
– А какие еще есть вести из Новгорода?
– Как князя Боривоя спровадили, так его сынок Гостомысл и сел на княжение… Тиун опять же сказывал, великую тризну по отцу справил, целую
Наступило тягостное молчание. А Ходора, не обращая внимания на гостей, принялась убирать со стола, по-хозяйски припрятав остатки пищи за печку.
– Так значит, в деревне никого чужих нет?
– в раздумьях спросил Вадим.
– Говорю же, нету… Вот только этот Кучма вчерась к своей Сияне наведался… И чего она в нем, плешивом, нашла…
– Понятно, - кивнул Вадим, - ну что, будем спать.
– Только вам на полу придется, у печи, - сказала бабка, - лавок, видите, у меня более нету.
– Да мы привычные, - согласился Валуй.
– Тем более у печи… самое то, бабуля, - поддержал товарища Вадим.
Неожиданно во дворе тявкнула собака.
– Это что еще?
– спросил Вадим, прислушиваясь.
Лай повторился.
– Чего?
– не поняла старуха.
– Собака во дворе вроде лает, - уточнил десятник, - у тебя же вроде нет псины.
Псина меж тем подала голос громче, а потом, взвизгнув, притихла.
– Как же нету - есть, - утвердила Ходора, - токо пес у меня старый… хромой да глухой…
– Видать, кто-то на него впотьмах наступил, - высказал догадку Валуй.
Бабка прошаркала к двери.
– Хто там еще?
– спросила она, приоткрыв дверь.
– Это я, Ходора, - раздался голос из темноты, - Селян Кучма.
– Вот ведь шатаешься по ночам! Токо про тебя вспоминала… легок на помине…
– Да я вот… - раздался голос за дверью.
– Знаю, знаю, зачем пришел. Заходи уже.
Старуха распахнула дверь пошире, пропуская ночного посетителя в избу.
– О, я гляжу, у тебя гости, - с порога приметил Кучма.
Валуй тут же зажег еще одну лучину, свету прибавилось. А Вадим оценивающе оглядел вошедшего. Небольшого росточка мужичонка, в годах, наверное чуть за сорок, а в этом времени вполне можно сказать - в годах. Как и рассказывала бабка, на голове Кучмы красовалась вислоухая шапка, плотно натянутая до бровей. В остальном - ничего примечательного. Старенький, заштопанный кафтанчик, а-ля зипун, до колен и засаленные темные порты. Только заправлены они были в невысокие добротные кожаные сапоги. Такая обувка никак не клеилась с общим видом ночного гостя. И еще Вадим приметил, что чуть справа, под одеждой у него что-то топорщится под кафтаном. Мужик явно что-то прятал…
– Доброго здоровья, - поздоровался вошедший, едва заметно поклонившись, но шапки не снял.
– И тебе не хворать, - ответил за двоих Вадим.
Кучма прошел в дом, а бабка тем временем притворила дверь.
– Щас принесу, чего хотел, - сказала она гостю и пошаркала к печи.
Пока хозяйка ковырялась в горшках и мисках, Вадим продолжал испытующе глядеть на ночного гостя. Тот же, наоборот, отвел взор и колючим взглядом уставился на спящую Квету. Лавка, на которой спал псевдоотрок Есений, была совсем рядом с Кучмой, аккурат по его правую руку.