Сокровище чародея
Шрифт:
Отлежавшись, он сел за одной из кабинок, так чтобы от входа в таверну его не заметили, и стал ждать вечернего открытия заведения.
«Это трущобы, – Кнэф, подтянув колени к груди, опустил на них голову. – От трупа просто избавятся. Может, утопят в том же сортире. Звать дружинников и опрашивать свидетелей никто не станет».
И всё же Кнэфу было неспокойно: всякое могло случиться, а хорошая репутация – одна из главных причин, по которой он до сих пор жив.
Он закрыл глаза, вдыхая смрадный воздух, так непохожий на пряные ароматы дворца,
Сейчас, в неполные двадцать, он, ложась спать, не был уверен, что проснётся следующим утром.
«Преувеличиваешь, – отругал он себя за излишнюю сентиментальность мыслей. – Твой сон тщательно берегут, никто не пройдёт мимо…»
Во дворе звякнуло. Кнэф встал на четвереньки и выглянул из-за угла туалета: по стене, цепляясь за верёвку, спускалась закутанная в чадру фигурка – то ли девушка, то ли переодетый мальчишка.
Кнэф затаил дыхание. Он не слишком верил, что это явились по его душу, но осторожность соблюдал.
Со стены слезала девушка, Кнэф уверился в этом, когда она оглядывала двор, на миг показав детское личико. Девушка подкидывала верёвку, пока та не перекинулась на другую сторону. Одежда у незнакомки была совсем неподходящей для воровства, и Кнэф решил, что это любовница старика-трактирщика. Столь быстрое суждение объяснялось просто: правитель Такемета уже седым привёл в дом молодую жену, лишившую юного Кнэфа и расположения отца, и трона, и даже надежды на спокойную жизнь, поэтому он всех стариков подозревал в склонности к юным дерзким особам. И сразу воспылал к этой девчонке жгучей неприязнью.
Та поковырялась в замке. На самом деле она орудовала отмычкой, но Кнэфу в его ослеплении казалось, что глупая девица слишком долго возится с ключом. Она вошла внутрь, а Кнэф с непонятным ему раздражением ждал возможности пробраться в таверну, а там и на улицу.
Застигнутый нежеланными воспоминаниями об издёвках мачехи, он потерял счёт времени: ему казалось, что прошло минут пятнадцать, старик с девицей должны уже уединиться, и он рванул к двери. На самом деле Кнэф выждал всего четыре минуты и, заскочив в тёмный коридор, наткнулся на незнакомку – совсем как вчера Бера на него.
В сумраке коридора неожиданно ярко блеснул кинжал девчонки.
***
Перед воротами Беры стоял пепельный блондин с ярко-голубыми глазами и капризным изгибом губ. Стрижка до мочек ушей, кожаная удлинённая клиньями куртка до середины бедра и сапоги с пряжками по наружной стороне голени выдавали представителя торговых гильдий Катрона.
– Хозяина нет дома! – Бера захлопнула створку и провернула замок.
«Надеюсь, этот хлыщ до отца не дойдёт, а если и дойдёт, то не станет жаловаться на нелюбезность прислуги», – пожелала Бера и помчалась в дом.
Там всё звенело и бряцало. В больной
«Настырный», – поняла она и вернулась к воротам. В левой башенке открыла выемку с механизмом звонка. Но пока гость дёргал за наружную ленту, отключить бренчание в доме невозможно.
Поморщившись, Бера гаркнула:
– Прекратите дёргать ленту!
Гость продолжал её теребить, крикнул:
– Почему это?!
– Вы мне прибираться мешаете!
– Леди Бера, почему вы прибираетесь?! Разве у вас нет слуг?
«Я попала», – представляя, что скажет отец на попытку выставить его делового партнёра, Бера даже присела.
Впрочем, у неё был ещё вариант: стать настолько любезной, чтобы этот пепельный блондин отцу ничего об этом не рассказал.
Торопливо отперев и распахнув дверь, Бера улыбнулась, снова влезая в тесную шкурку леди:
– Простите мою нелюбезность, уважаемый…
– Сарес Сабати, – улыбнулся молодой мужчина.
К Бере пришло осознание ещё большего попадания впросак: Сабати – фамилия невесты её брата. И получалось, что перед ней…
– Брат Истар, вашей будущей родственницы, – добавил Сарес.
От неожиданности Бера представилась в ответ:
– Леди Бера. – Она попятилась, пропуская его во внутренний двор и надеясь, что он не обратил внимания на её босые ноги.
Ухватив её за руку, Сарес склонился к трепещущей жилке на запястье:
– Безмерно рад знакомству, леди Бера, – с придыханием произнёс он и прижался губами к коже Беры.
В Стражериуме Бера за такое всадила бы поборнику церемоний по яйцам и вызвала на дуэль. В доме отца пришлось стоически терпеть затянувшееся приветствие.
В общем, Сарес Бере решительно не понравился, ещё и при таком тесном контакте она уловила исходивший от его волос запах тухлятины, словно он из подворотни вылез.
«Может, у него проблемы с зубами», – предположила Бера, и ей с удвоенной силой захотелось выдернуть ладонь из его руки. Но такие вольности позволительны лишь в Стражериуме, за что Бера его особенно любила.
Сарес, не до конца выпрямившись, посмотрел на неё снизу вверх, точно кот на сметану.
«Судя по разлившемуся в его взгляде изумлению, он привык, что девушки от таких долгих поцелуев трепещут», – с неприязнью подумала Бера, надеясь, что холодное отношение к будущему родственнику спасёт её от его излишнего внимания.
– Никого нет дома, – строго сказала она и высвободила руку. – Могу пустить вас только в сад.
– Совсем никого? – приподнял точёные брови Сарес.
– А кто должен быть?
Стрельнув взглядом по сторонам, Сарес улыбнулся:
– Странно, что такая прелестная девушка – и вдруг одна. Мне кажется, вас ежеминутно должны осаждать поклонники.
– Они слишком часто получали в зубы.
Сарес едва уловимо дёрнулся, разрывая дистанцию. Увидев насмешку во взгляде Беры, нахмурился. Она же поспешила увести разговор от неприятной темы: