Сокровища короля
Шрифт:
У Роберта мелькнула мысль, что Серло Рыжебородому наверняка не составило бы труда свернуть костлявую шею монахини, но потом решил, что появление этого громилы даже в двадцати милях от монастыря сразу вызовет подозрение.
– Незачем утруждать себя дальнейшими поисками, мать настоятельница, – вкрадчиво ответил он. – Я с удовольствием еще раз взгляну на ваше стадо и назначу новую цену. И, возможно, потом мы могли бы обсудить сумму вознаграждения за вашу преданность в будущем, которую я намерен платить
Старая монахиня поразмыслила и осторожно кивнула:
– Возможно.
Роберт допил вино, и они продолжили торг, пока не пришли к согласию. Спор был жаркий, но оба, в конце концов, остались довольны достигнутыми результатами. Роберт невольно проникся уважением к старой монахине, хоть та и впрямь выглядела так, будто ее призвали из крипты специально для ведения переговоров.
– Наверно, я единственный торговец, кто покупает в ущерб себе, дабы другим не досталось, – криво усмехнулся он. – Одному Богу известно, что скажет Мириэл, когда узнает, сколько я согласился платить за ваше руно.
Монахиня испуганно моргнула:
– Мириэл?
– Это моя жена, – пояснил Роберт. – Она владеет мастерскими в Линкольне и Ноттингеме.
– Ваша жена?
Роберт испугался, как бы монахиня не тронулась рассудком. Уж очень странно смотрела она на него.
– Да, моя жена, – громко и отчетливо повторил он. – Она родом из семьи линкольнских ткачей.
Настоятельница содрогнулась, словно стряхивая с себя что-то неприятное.
– Вас что-то беспокоит? – спросил Роберт.
– У вашей жены случаем не было отчима по имени Найджел Фуллер?
Теперь и у Роберта по спине побежали мурашки. Он впился взглядом в старую женщину. По выражению ее лица было ясно, что ничего радостного он не услышит.
– Да, а что?
Ладонь монахини взметнулась к груди и сжала свисающее с шеи серебряное распятие.
– А я-то все думала, что сталось с ней, – рассеянно пробормотала она. – Мы все за нее тревожились и молили Господа, чтобы он охранял ее, несмотря на ее безрассудство.
Роберт размял пальцы. Ему хотелось придушить старую монахиню.
– Что за безрассудство? – требовательно спросил он. – О чем вы говорите?
Она посмотрела на него:
– Значит, вы ничего не знаете?
– Что я должен знать? Вы хотите сказать, что моя жена монахиня? – Он повысил голос, полнящийся смятением.
Мать Хиллари вскинула руку:
– Успокойтесь, господин Уиллоби. Ваша жена и впрямь была здесь послушницей, но постриг она не принимала.
Роберт откинулся в кресле и, не спрашивая позволения у настоятельницы, налил себе еще вина. Он не любил чувствовать себя идиотом.
– Она пришла к вам по собственной воле? – спросил он и с жадностью приник к чаше.
– Ее родные сочли, что она
– Что произошло потом? Как случилось, что она покинула монастырь?
– Были конфликты с другими сестрами, – причем, должна сказать, не всегда по вине Мириэл… а потом появился один молодой человек, как раз в те дни, когда погиб обоз короля Иоанна. – Перед последней фразой она замешкалась, словно сомневалась, должна ли рассказывать ему об этом. В глазах ее затаилась тревога.
– Вот как? – Роберт силился сохранять самообладание, но, хоть вино и горело в желудке, сам он был весь скован холодом.
Мать Хиллари замолчала, и он испугался, что она не станет продолжать, но монахиня наконец подперла подбородок кончиками сложенных конусом пальцев и вновь заговорила:
– Тот молодой человек был очень болен. Мы даже думали, что он умрет. Она выхаживала его и за это время привязалась к нему, и, когда он оправился настолько, что смог покинуть нашу обитель, она ушла вместе с ним. Подозревали, что они были любовниками. Что было потом, я не знаю. Она забрала моего мула, но спустя три месяца он вновь объявился на нашем пастбище. Как он туда попал, до сих пор загадка для всех.
Роберт всегда подозревал, что Мириэл не так проста, как кажется на первый взгляд. Это и стало одной из причин, породивших в нем желание жениться на ней. Но кто же этот молодой любовник? Он перебрал в уме всех ее знакомых мужчин на то время, когда она сочеталась браком с Гербертом, но ни один из них не подходил на эту роль. Все торговцы и ремесленники, наносившие ей визиты вежливости, принадлежали к числу старожилов Ноттингема или происходили из известных, уважаемых семей. Любой чужак, претендующий на ее внимание, сразу бросился бы ему в глаза, да и поведение Мириэл не вызывало нареканий, с ее именем не было связано даже намека на скандал.
Не могло быть у нее любовников и после того, как она стала его женой. Он следил, чтобы она была постоянно занята, утверждал свои права на нее так часто, как мог. И все же, разуверяя себя, он помнил, что в последнее время она пребывала в подавленном настроении, помнил, как она плакала, когда он ласкал ее.
– Вам известно его имя?
Мать Хиллари подумала и покачала головой:
– С тех пор прошло несколько лет, все это время меня занимали более важные дела. По-моему, он был нормандец, не англичанин. Но, очевидно, раз она теперь ваша жена, значит, они давно расстались.