Софья - королева данов

Майская Мира

Осунувшаяся и исхудавшая Кирстен смотрела на меня, лицо её иссохло и остались на нем будто одни глаза. Даже сейчас я видела в них сходство с Вальдемаром.

– Я была не права, лушей жены для Вальдемара и матери для его детей, и не могло быть. Вальдемар приходил, говорил что вы обрели счастье и покой. Я рада за вас и прошу ещё раз простить меня, о брате пеклась.

– Я уже сказала тебе Кирстен, что не держу обид.

– Софья, я о дочери твоей беспокоюсь. Как я не спрашиваю её, но она ничего н говорит.

Но я вижу, она то в радости, то в печали. Я себя помню, а ты себя вспомни. В её возрасте отчего были наши печали и радости?

– Кирстен, не ходи вокруг, да около, знаешь же не люблю я этого. Ты о чём?
– проговорила я напряженно.

– Есть в сердце твоей старшей дочери мужчина.

– Я спрашивала, она отрицает, - задумалась я.

– Присмотрись, не упусти дочь, - устала проговорила Кирстен.

Она умерла через несколько дней, хоронили её тихо, так она просила. Прощаясь с сестрой, муж впервые не сдержал слезу. А когда остались у могилы вдвоем, он тихо почти не слышно произнёс:

– Сестра, мы встретимся с тобой на небесах.

Мне была понятна его печаль, она была его единственной нитью связывающей его с отцом, рано погибшим и матерью, ушедшей в его детстве.

Сейчас это был другой Вальдемар, достигнув многого он понял, что не только в этом жизнь. Жизнь она многогранее, и он с упоеньем окунулся в то, что упустил. Дети, радовали его и огорчали. Приняв решение Кнуда, мы старались остальных детей воспитать в ценности брака. во всех его проявлениях, в ощущение счастья от материнства для девочек и понимании отцовства для нашего сына Вальдемара.

С Маргаритой и Марией, было не просто, они как мне казалось уже выбрали свой путь. Только послушание перед отцом, сдерживало их. Но и здесь они умудрялись при каждом удобном случае отпроситься на великие праздники или приняв обет, на моления в монастырь.

После слов Кирстен, меня не оставляло беспокойство за старшую из дочерей. А она и в правду, то светилась радостью несколько дней, то вновь впадала в уныние. Я пыталась понять с чем или кем это связанно, но так и не узнала, да и много времени у меня не было, младшие дочери забирали его. Мужчины из местных поглядывать на неё опасались, а дочь короля и сама на них не смотрела.

Однажды проходя мимо стоявшего около коня Зигфрида, он собирался отбыть в Орламюнде, я обратила внимание, что он печален.. Его отец граф Герман I Веймар-Орламюнде, умер три года назад и всё это время Зигфрид беспрестанно воевал за доставшееся в наследство графство. Вальдемар поддержал его, снабдил воинами и оружием, совсем недавно всё завершилось в пользу Зигфрида, он приехал поблагодарить короля и уверить его в своей верности.

– Добрый день, Зигфрид! Почему ты печален?
– произнесла я приветствую возмужавшего и повзрослевшего графа.

Не ожидая, что я к нему обращусь, молодой

человек поклонился и вежливо ответил на моё приветствие, после чего добавил.

– Прошу прощения, королева София, мне печально прощаться со ставшим мне родным Роскилле и ещё печальнее с королевской семьёй. Не могу представить, что больше вас не увижу.

Говоря эти слова его голос немного дрогнул, я заинтересованно на него посмотрела.

– Не печалься, Зигфрид. Открою тебе секрет, в следующем году, когда подрастут младшие мои дети, мы собираемся посетить Шлезвиг и думаю продолжим путешествие до Веймара.

– Да?
– его голос ещё больше дрогнул и я ещё внимательнее посмотрела на него.

Молодому Зигфриду было уже двадцать пять лет, он был не женат. И насколько я знала, не искал невест, и это было удивительным.

– Младший Вальдемар станет герцегом Шлезвига[2], - добавила я не отводя взгляда от его лица.

– Всей семьёй? Я бы хотел вас всех встретить в Любице, - он удивлял меня всё больше.

– Когда ты хотел отбыть в графство?
– я уже всё поняла и потому, не привыкшая отступать, приступила к решительным шагам.

– Завтра королева, - он вновь поклонился.

– Отложи отъезд на три дня, я хочу видеть тебя на годины Вальдемара младшего, сыну будет десять.

– Да, я буду рад, - он вновь уважительно поклонился.

Я улыбнулась ему и направилась прямиком в покои старших дочерей. Маргариты и Марии не было, они вновь отправились на моления в монастырь. А вот София сидела и вышивала, когда я вошла, она тихонько смахнула слезу со щеки.

– Доченька, почему ты печалишься?
– я присела рядом.

– Что вы матушка, это соринка попала в глаз.

– Можешь всё же раскажешь, как имя той соринки?

Дочь опустила вышивку на колени и посмотрела на меня. Я улыбнулась и проговорила:

– Зачем таить, ты же знаешь я не буду тебя судить, - попыталась её поддержать.

– Мои мечты не сбыточны, я не люба ему. К тому же и отец никогда не позволит, - ответила дочь потупив взгляд.

– Не уж то ты так уверена? Ты говорила с ним и с отцом?
– я всё больше была уверена в своем решении.

– Разве я бы посмела...

– Хватит Софья, скажи это Зигфрид? Он?
– терпенье мне никогда не было присуще.

Дочь испуганно на меня смотрела, а я улыбалась счастливая от того, что судьбу старшей дочери можно устроить.

– Милая моя, не печалься, я к тебе с радостной вестью. Зигфрид будет хорошим мужем и отцом твоим детям. И перестань так испуганно на меня смотреть, это же он? Я не ошиблась?
– я обняла дочь.

– Да, - дочь залилась слезами.

– Успокойся. я всё устрою, отца уговорю. А насчет Зигфрида, даже не сомневайся, граф не меньше тебя опечален расставанием с тобой.