Sofiko. Танцевать на перепутье
Шрифт:
– Почти, – старик поёрзал. – И это были не самые приятные годы, как я осознал потом. Мне…
Что-то застучало на каменной столешнице в кухне. София выпалила «ой» и умчалась. Дед встал и подошел к музыкальному центру. Поискал что включить. Никто из присутствующих не собирался выгонять темноту из дома, и она в благодарность отступила от гостиной. Казалось, даже стало чуть светлее. И это было верное решение с ее стороны: ведь если старик включил бы верхний свет, он бы убил всё.
Фламенко. Когда-то он и его танцевал. С кем – с еще одной женщиной, страстно желающей научиться танцевать. Как и
Он жил в танце.
Он ожил в танце.
– Это мама, говорит, что приехали, – София встала рядом и стала смотреть, что дед хочет поставить из музыки.
– У них все хорошо? – пальцы деда замерли на К. Сантане.
– Да, судя по голосу и плеску воды, – хихикнула София.
– Она это заслужила, – дед улыбнулся кому-то и развернулся к внучке. Протянул правую руку. – Ну а теперь – танцы.
***
Мы договорились о первом занятии. Да. Я ведь тебе это уже говорил, да? И родителям рассказал, что учусь танцевать… А через пару дней не смог отвертеться и от встречи в баре с друзьями – день рождения бывшего коллеги – и вновь поделился своей радостью.
Знаешь, зря я это сделал. Но внутренний предатель молчал, а проснулся только за полночь, когда меня уже обсмеяли как могли. Хотя нет, просто закидали своими страхами и завистью.
Откуда страхи? Я решился идти к своей мечте, а они до сих пор боятся. Знаешь, София Константиновна, страх останавливает нас. Всегда. Это природа, мозг бережет нас. Но надо уметь отличать страх от лени и нежелания что-то делать. Да, и, пожалуй, страх еще надо отделить от нежелания брать ответственность за свои действия. Свою жизнь. Я бы хотел, чтобы ты это запомнила, дорогая.
А зависть откуда? Так все хотят и говорят, но не все достигают и делают. Вот как думаю. Грустно, внучка, мне стало. Но и легко: поздновато, но я понял, что мне надо менять окружение. Есть такое, если хочешь чего-то поменять, начни с окружения. Это работает, да.
Так что выслушал я тогда насмешки, упреки и непонимающие возгласы: «Тебе ж не пятнадцать, брось», «Зачем тебе это надо, Костян?», «Чувак, ну ты даёшь. Ты че, этот что ль?» И сочувственно хлопали по плечу.
Я не злился на них, нет. И даже обидно не было, хотя поддержка не помешала бы, особенно тогда. Я тыкался слепым котенком во все углы, лишь бы найти зацепку на каплю свежего молока. Мне было их отчасти жаль, может. Или, нет. Вру. Мне было не до этого, потому что на следующий день у меня была первая встреча с Юлей. Моим первым преподавателем танцев.
Единственное, что я запомнил с того вечера и за что благодарен ребятам. Впрочем, я всегда им благодарен за дружбу, они хорошие, просто я слегка перерос их. Либо просто сменил фокус внимания.
Я
Но я не пожалел, что рассказал о танцах своим друзьям и родственникам. Что? Я уже говорил это. Ну, прости, милая, старого зануду. Рассказал и не пожалел, потому что интересно наблюдать за их реакцией.
Ну да ладно. Наступил долгожданный день. Я ехал по городу в сторону танцевальной студии Юлии. Казалось, мир притормозил на мгновение. Машина была тогда в ремонте, я ехал на автобусе. Вышел за пару остановок, чтобы унять дрожь. Это я сейчас понимаю, что к чему. Тогда казалось, сердце вырвется наружу из-за страха, непонимания происходящего. Поток неспешных людей на мостовых. Ах, Питер. Его жители никуда не спешат обычно, они чинно прогуливаются даже в будний день, даже под моросящим дождем. Про гостей и говорить нечего. Энергетика прошлого и величие камня, что сдерживает Неву, не терпят суеты. Но в этот день все словно понимали, что будет с моей жизнью скоро – она перевернется, она уже это делает – и притормаживали, даже транспорт, выражали сочувствие. Даже тело отказывалось идти, ему не хотелось познавать новое. Только подсознание семафором било: «Хочу попробовать, хочу мечту!»
Не сломили меня ни догадки, ни ватное тело, ни вдруг поднявшийся ветер. Дошел я. И что увидел? Скажу, что я рисовал себе высоченные потолки, натуральный паркет, зеркала кругом. Ну, как у вас в школе было, помнишь? Только у меня это было больше раза в два. И еще чтобы здание было высоченное. Как твой универ. Ну ладно, вуз.
По факту это была обычная пятиэтажка с облупленным подъездом во дворе-колодце. Покажу как-нибудь. Неприглядная парадная. Запах, цвет, стены – идиллия для беспризорников. Да.
И не студия это была вовсе, а многокомнатная съемная квартира на 1м этаже. В коридоре было несколько пар обуви, наверно, семь-десять. Но не как у нас – вперемешку – а более-менее ровно.
Вышла Юля:
– Привет, Костя, рада, что не передумал, – улыбнулась она и смахнула челку со лба. – Проходи.
Самая длинная стена небольшой комнаты была одним большим зеркалом, на полу был видавший много пар линолеум. Нет, не паркет. Паркет – хорошо, его почти нельзя убить. Но вот линолеум, он был немного надорванным на швах. У твоего отца, наверняка, что-то подобное в офисе лежит.
Я не был удивлен, просто был слегка в шоке. Мозг опять попытался взбунтоваться, потому что все шло вразрез с надуманными картинками.
– Так зачем тебе нужны танцы? – она встала посередине комнаты. Залы, вернее.
– Эм, – пожал я плечами и огляделся, – наверно, чтобы испытать себя. Начать что-то новое.
– Ты что-то про мечту говорил, нет? – склонила она голову набок.
– Ну да, это мечта детства, – улыбнулся я в ответ. И серьезная мечта. – У меня сейчас такой период. Хочу рискнуть.