Содержание
Шрифт:
прожить без которых было невозможно. В прописке ему было отказано.
Он обращался во многие инстанции, но безрезультатно. Положение
становилось отчаянным.
Тогда я обратилась к своему дяде, который работал главным инженером
на Монинском Камвольном комбинате (Московская область) с просьбой
помочь. Это было невероятно сложно, и ему пришлось приложить все
усилия, чтобы прописать маму А.Л. и Мусю в общежитие комбината.
Они
их жизни. Но дядя при этом рисковал не только своим положением, но и
свободой.
В течение нескольких месяцев они были там прописаны; лишь только
после отмены продовольственных карточек стало возможным их оттуда
выписать и прописать по месту жительства (в Зеленоградскую, где они
фактически жили).
Я Вам изложила только факты, оценки и выводы Вы можете сделать
сами.
Ваша Инна Львовна
И.Л.Кушнерова – А.А. Локшину
28.07.03
Дорогой Саша!
Узнала от Вас о новых обвинениях в адрес Вашего отца.
Вот, что я помню о Вере Максимовой. Однажды Александр Лазаревич
рассказал мне, что у него была подруга, студентка консерватории,
пианистка Вера Максимова. Она хорошо знала немецкий язык и,
кажется, работала переводчицей. Дружба продолжалась совсем недолго,
так как Вера внезапно исчезла. А.Л. пошел к ней домой и ему сказали,
что Вера арестована. В начале 1947 или в начале 1948 года (во всяком
случае, до операции, которую он перенес летом) в консерватории опять
появилась Вера и, узнав об этом, А. Л. пошел к ней. Дома он ее не
застал, но ему подтвердили, что она вернулась. Вскоре он слег в
больницу с обострением язвы желудка. Я поехала его навестить, и он
рассказал мне, что только что к нему приходила Вера и что она очень
изменилась, так что он не сразу ее узнал. Как он мне рассказывал: «В
палату вошла незнакомая женщина, которая бросилась ко мне с
объятиями». Ему понадобилось время, пока он сообразил, в чем дело.
Вера сразу восстановилась в Консерватории под фамилией Лимчер.
Значит, она уже была замужем.
Я в то время ходила в класс симфонического дирижирования к проф.
Н.П. Аносову (отцу Г.Н. Рождественского). Тогда же к нему на
стажировку приехал дирижер из Болгарии Веселин Павлов. В классе
Аносова были только мужчины, аспиранты и студенты, и я была
единственной особой женского пола. Поэтому я хорошо помню, как в
классе появилась еще одна женщина. Это была Вера Лимчер-
Максимова. Занятия происходили таким образом: все приходили
по очереди дирижировали, а остальные сидели, внимательно смотрели и
обсуждали урок.
Вера вела себя очень странно. Она старалась сесть рядом с Веселином,
открывала книжку и читала. Она НИ РАЗУ не дирижировала, но
каждую неделю приходила исправно на занятия и читала, не глядя на
тех, кто дирижировал. Однажды из любопытства я села поближе к ней и
заглянула в книгу. Она была на немецком языке. Потом она перестала
ходить на занятия.
В 1949 г. я окончила консерваторию и больше Веру никогда не видела.
А вскоре я узнала, что Вера покончила жизнь самоубийством.
Ваша Инна Львовна
ПРИЛОЖЕНИЕ 2
А.Б. Ботникова – А.А. Локшину
Воронеж, 4 января 02 г.
...Дорогой Шурик! Спасибо тебе большое за новую книжку. Думаю, что
<…> впоследствии, когда уйдут основные «действующие лица» твоей
книги, о твоем отце будут судить по его музыке, а не по сплетням. Твоя
правда возьмет верх. Для меня, по крайней мере, это абсолютно
несомненно. <...>
Хочу поделиться с тобой некоторыми своими воспоминаниями. Может,
они тебе в чем-то помогут. Я еще в прошлый раз собиралась написать
тебе об этом, но решила, что напишу твоей маме. И не сделала этого.
Сейчас пишу вам обоим.
Суть в следующем. Твой отец познакомился с Аликом Вольпиным 12
мая 1949 года, как и со мной, впрочем. Это был так называемый
«всеобщий день рождения». В этот день родились Алик, я и мой первый
муж Руф Хлодовский. В течение нескольких лет мы праздновали этот
день вместе. На сей раз – у меня дома. Алик привел с собой девочку по
имени Вава, с которой только недавно познакомился (после его ареста
ее сослали, позже она вышла замуж за литератора-диссидента
Айхенвальда). Твоя мама пришла с Шурой и с молодой особой, у
которой брала уроки <...>ского языка. Особу звали Зина [имя изменено.
– А.Л.].
Компания получилась пестрая. Хорошо знали друг друга только твоя
мама, Алик, Руф и я. Еды, помнится, было мало, а кто-то принес тогда
только что появившийся в магазинах и новый для всех ром. Опьянели
изрядно. Алик читал стихи. Среди них одно совершенно непристойное
(про «Луйку»), Шура громогласно объявлял, что ему отрезали три
четверти желудка и все норовил, задрав рубаху, показать
присутствующим оставшуюся часть или шов от операции. Словом,