Сочинитель
Шрифт:
— О’кей.
Вновь повернувшись к трубке, Марисса протараторила что-то по-итальянски.
— Она согласна. За нами заедут.
30
Он доставал белый пиджак из шкафа, когда Марисса вышла из ванной комнаты. Он замер с пиджаком в руках и удивленно вытаращил на нее глаза.
Она улыбнулась.
— Вам нравится?
— Сногсшибательно, — сказал он. — Но создается впечатление, что под платьем ты голая.
— Я
— Я могу видеть твой лобок и ложбинку между ягодицами, когда ты поворачиваешься. И даже пурпурно-красный цвет сосков.
Она засмеялась.
— Это специальный макияж. И еще я осыпала себя серебряными блестками. Мне кажется, это очень возбуждающе.
Он посмотрел ей в лицо. Ресницы были густо накрашены тушью, веки — голубыми и золотистыми тенями, розовые румяна оттеняли скулы, губы были ярко — алыми. Мягкий черный парик с длинными вьющимися прядями покрывал ее собственные, туго стянутые в пучок волосы.
— Ты выглядишь, как настоящая гарлемская проститутка, каких я знавал в свое время.
— Сексуально?
— Очень, — ответил он. — Мара будет кусать себе локти. Не думаю, что она ожидает найти в тебе столь серьезную соперницу.
Она опять залилась смехом.
— Я ей сказала, что надену. Она считает, это будет о’кей. Она оденет черное кружевное платье, с вырезом спереди между грудями и до лобка и до середины задницы сзади. Она сказала, что мы вдвоем просто уничтожим эту американскую выскочку.
— Вас, женщин, никогда не поймешь, — сказал он.
— И не нужно, — ответила она. — Просто любуйтесь нами.
Для папарацци это был знаменательный день. Виери подскочил к Джо.
— Как вам это удалось?
Джо развел руками.
— Так получилось.
— Вы спите с ними обеими? — спросил тот.
Джо ничего не ответил и улыбнулся.
— Везет же некоторым! — воскликнул Виери. — Это будут самые удачные фотографии из тех, что я сделал сегодня. Они разойдутся по всей Европе.
— Отлично, — сказал Джо, поглядывая на фотографа. — А что Сантини, еще не показывался?
— Проходил часа полтора назад. Эта американская девица — просто дура. Надела обыкновенное белое органзовое платье. Ничего, кроме большого бюста и задницы, совершенно не сексуально, потом, белое плохо смотрится на фотографиях.
Джо рассмеялся.
— А парень Мары знает, что вы пошли с ней? — спросил Виери.
— Он все это и устроил, — ответил Джо. — Мы приехали на его машине.
Виери кивнул.
— Это хорошо, — сказал он — А то я боялся, как бы вам не нарваться на неприятности.
— Все в порядке, — ответил Джо, направляясь к девушкам, все еще стоявшим на ступеньках, позируя фотографам. — Мы, пожалуй, пойдем.
— Только остановитесь на секундочку на верху лестницы, — попросил Виери. — Тогда я смогу снять девушек снизу, чтобы было видно, как прозрачны их платья.
— Заметано. — Джо и девушки поднялись наверх, на несколько секунд застыли там в неподвижности и исчезли за дверью, открытой перед ними ливрейным лакеем.
Вестибюль особняка, не уступавший размерами бальному залу, был заполнен людьми. Многие лица были знакомы Джо, но их имен он не знал. Марисса шепотом называла имена ему на ухо. Он отвечал ей благодарным взглядом. Она была действительно превосходным секретарем.
Они медленно продвигались через вестибюль: чуть ли не каждый приглашенный считал своим долгом поцеловать девушкам руки. Джо отдал дворецкому свою визитную карточку, где имена девушек стояли под его собственным.
Дворецкий провозгласил:
— Dottore Джозеф Краун, signorina Мара Бенетти и signorina Марисса Панцони.
По широким ступеням они спустились в зал, и тут же к ним подошел официант с подносом, уставленным бокалами с шампанским.
Джо протянул по бокалу каждой из девушек:
— Salute.
Мара улыбалась. Она чувствовала себя на коне, зная, что на их маленькую группу устремлены взгляды всего зала.
— Salute, — ответила она Джо и добавила на английском с ужасающим акцентом, посматривая на другой конец зала: — Вы уже видели этого сукина сына?
— Еще нет, — Джо улыбнулся.
— Я выцарапаю ему глаза, — сладким голоском пропела Мара. — И этой putana тоже.
Джо рассмеялся.
— О них можешь не беспокоиться. Все уже забыли о них, ослепленные блеском твоей красоты.
Мара серьезно кивнула.
— Я гораздо красивее, чем она?
— Никакого сравнения, — поспешил он ответить. — Ты самая красивая женщина на этом приеме.
Марисса кивнула в знак согласия.
— Если бы я была мужчиной, я бы бросилась к твоим ногам.
— Ты такая милая, — Мара улыбалась. — И вы, Джо, тоже. Я так рада, что пригласила сюда вас обоих.
Марисса и Джо переглянулись. Кто кого пригласил, кто был кем приглашен? Они одновременно улыбнулись.
— Я тоже очень рад, — сказал Джо.
В дальнем конце зала играл оркестр, и кое-кто уже танцевал. В следующей комнате был накрыт длинный стол а — ля фуршет, перед которым выстроилась длинная очередь гостей.
К ним подошел еще один ливрейный лакей.
— Dottore Краун?