Соблазн греха
Шрифт:
…Вчера вечером ей вначале не понравилось, что они стали проделывать с ней, пощипывать, тискать, покусывать самые интимные места ее тела, но некоторое время спустя она уже ощущала некоторое удовольствие, и это удесятирило наслаждение от последовавших затем актов любви. Теперь Джин уже ничего не имела против чего угодно… Она ничего не отвергала. Она была словно в бреду от выпитого спиртного и возбуждения от непрерывных соитий. И чувствовала, что в состоянии сохранить это непроходящее желание. «Пусть так и будет», – сказала она себе словно в тумане.
Но
– Ты не можешь оставаться здесь бесконечно, – сказал ей уже одевшийся Денни. Рози тоже успела одеться. Одна лишь Джин оставалась, в чем мать родила.
– Правильно, – подтвердила Рози. – Мы все получили огромное удовольствие. Но, Джин, существуют соседи. Они могли обратить внимание, что в вашем доме уже два вечера не горит свет. Ты должна вернуться домой, поделать что-нибудь во дворе, чтобы тебя видели. Наша дружба с тобой, ну скажем, своеобразна. Мы живем в соседних домах, у нас замечательные возможности для общения. Но не надо подвергать себя риску.
– Не хочу, – заупрямилась Джин, – я не хочу уходить. Я хочу остаться с вами… Я хочу…
Денни схватил ее за запястья, с силой поднял с кровати и поставил на ноги.
– Рози, она пьяна и в истерике. Ее надо протрезвить.
Джин не в состоянии была шевельнуть ни рукой, ни ногой. Тело ее было словно налито свинцом. Но мысли ее были устремлены четко в одном направлении: она жаждала плотской любви и ничего иного.
– Она мертвецки пьяна, – подтвердила Рози.
Осгуды помогли Джин встать под душ, и Денни полностью открыл холодный кран. Струи ледяной воды с силой хлестнули по обнаженному телу. Джин забилась в их руках, в горле перехватило дыхание:
– Нет, нет! – закричала она и попыталась вырваться. Ей не позволили.
Постепенно к ней стало возвращаться проясненное сознание.
– Кажется, она пришла в себя, – сказала Рози, и Денни закрыл крап.
Это было словно возвращение из кошмарного сна.
Рози накинула на нее халат. Прикосновение ее рук заставило вздрогнуть, словно от удара электрического тока. Неожиданно она ощутила невыносимую усталость и позыв к тошноте. Потом Джин полегчало, она прополоскала рот и смогла говорить.
– Что вы сделали со мной? – спросила она шепотом.
Денни ухмыльнулся:
– Мы ничего с тобой не сделали. Ты все делала сама, а раз начав, вошла во вкус. Хотела испытать все. Видать, в тебе это было заложено, не иначе. Таков уж секс, он вселяется как злой дух…
Джин медленно покачала головой.
– Теперь ты должна хотя бы на время пойти домой, – сказала Рози. – Мы не должны допустить, чтобы среди соседей пошли разговоры. Завтра вечером ты сможешь вернуться.
Тут Рози улыбнулась зазывно:
– Конечно, если завтра утром ты захочешь забежать ко мне на минутку, никто из соседей на это не обратит и внимания.
– Вернуться? К тебе? – Джин замотала головой. – Нет! Нет!
Денни нахмурился:
– Что с тобой?
– Теперь ничего… – резко обернувшись к нему, отрезала Джин. – Я только сейчас пришла в себя. – Вы… Вы… Вы
– Я уже сказал тебе, – грубо возразил Денни, – мы ничего с тобой не делали. Ты сама все сделала. Ты получила то, чего хотела.
– Но я была в порядке, – прошептала Джин. – Я была в порядке, пока ты не начал шантажировать меня этими фотографиями. Фотографиями, к которым я никогда не имела никакого отношения.
Она повысила голос:
– Я требую, чтобы ты отдал мне эти снимки, прямо сейчас! Я не хочу, чтобы вы оба сделали из меня свое подобие. Я… Я имею мужа и люблю его. Я не…
– Ну, я думаю, ты ничего не имеешь права требовать, – спокойно оборвал ее Денни. – Если ты хочешь сохранить мужа, которого так обожаешь, то будешь делать то, что тебе велят. Мы можем еще долго наслаждаться друг другом, и мы не хотим, чтобы кто-нибудь пронюхал об этом. Я и не подумаю отдать тебе эти снимки, но я подарю их твоему мужу, если ты будешь ерепениться. А теперь иди к себе и проведи весь день дома. Покажись на улице, пусть тебя видят, а завтра вечером, когда соседи улягутся спать, возвращайся к нам.
Он улыбнулся:
– К тому времени ты должна быть в полном порядке…
– Нет, – возразила она. – Для вас я больше никогда не буду в полном порядке…
– Будешь, будешь, – спокойно улыбнулась Рози. – Сейчас ты слишком уж протрезвела. Но завтра вечером, после небольшой выпивки, снова будешь в боевой готовности… Но мы, действительно, должны соблюдать осторожность. Наши соседи люди узколобые, ограниченные, они неспособны понять наши отношения.
Рози вышла из комнаты, но вскоре вернулась с одеждой Джин.
– А теперь одевайся, и спокойной ночи! Как заторможенная, Джин позволила Рози одеть себя. На прощанье Рози нежно поцеловала ее за ухом.
– А теперь поспеши домой. Если не дотерпишь до завтрашнего вечера, приходи ко мне ненадолго утром.
– Пожалуйста, – дрожащим голосом произнесла Джин, – …Вы не понимаете… Я не хочу возвращаться к вам. С меня достаточно. Вы правы, во мне есть некто, кому все это нравится. Но я не хочу, чтобы это повторилось. Если я это сделаю, то буду обречена… А я не хочу… У меня есть муж. Единственное, чего я желаю, сохранить его, любить его. Если я вернусь к вам, случится что-нибудь ужасное. Неужели вы этого не понимаете? Отдайте, пожалуйста, мне эти фотографии, и я сожгу их. Ведь это даже не мои снимки…
– Успокойся, – сказал Денни.
Джин только всхлипнула. Она пересекла двор, миновала калитку в изгороди и наконец вошла в свой собственный дом.
В тот момент, когда Джин закрыла дверь, она услышала телефонный звонок. Она подбежала к аппарату и схватила трубку. Но было уже поздно. Только долгие, продолжительные гудки. «Стив…», – беспомощно подумала Джин и опустила трубку на рычаг. Бессильно прислонилась к стене.
Она впала в грех под натиском Денни Осгуда. Хуже того, она обнаружила, что ей нравится грешить. Где-то внутри нее вскрылась другая Джин или ее извращенное нутро, для которой грех был восхитителен.