Соблазн гнева
Шрифт:
Марина осталась на небольшой площади, явно представлявшей собой административный центр поселка. Справа от нее красовался двухэтажный кирпичный дом с чисто отмытыми окнами, с вывеской возле двери: «Правление акционерного общества “Зрелый колос”». За ним, чуть отступив от площади в глубину и выставив перед собой палисадник, высилась двухэтажная же школа. За ней Марина увидела магазин, а дальше вдоль широкой дороги, по которой уехал привезший Марину автобус, выстроились нарядные домики с яркими черепичными крышами – красными и зелеными. Налево, сразу за почтой, дорога поворачивала,
Марина пошла к почте, волоча за собой сумку и ругая себя последними словами. Ну что за идиотская идея бросилась ей в голову? Ну что за бред собачий! К бабушке захотелось, видите ли! Красная Шапочка хренова! Пирожков и Серого Волка не хватает!
Перед высоким крыльцом почты Марина остановилась, не зная, что ей делать дальше. Втаскивать сумку наверх, вот по этим кошмарным крутым ступенькам? Надорваться же можно! Оставить ее здесь? Сопрут аборигены, пожалуй. Марина огляделась по сторонам. Народу вокруг было не так чтобы много, однако все же и пустынной площадь назвать было нельзя. Вон к магазину идут две женщины в толстых пуховых куртках, в вязаных шапочках. Из магазина навстречу им вышла еще одна тетка, все три местные жительницы остановились на улице и заговорили о чем-то, оглядываясь на Марину. Ага, подумала она, сразу чужачку увидели. Еще бы, тут, наверное, все друг друга знают… Из здания правления вышел мужчина, сел в старые «Жигули»… Ну да, еще и школа тут же, прикинула Марина, если сейчас будет перемена – местные хулиганы выбегут, наверное, на улицу…
Дверь почты мягко хлопнула, на крыльцо вышла старушка в поношенной лисьей шубейке, с огромной хозяйственной кошелкой в руке. Увидев Марину, старушка бодро сбежала вниз по ступеням и сообщила:
– Хороший денек сегодня! Морозец, всю слякоть прибило!
– Да, конечно, – согласилась Марина, решив, что бабка слегка чокнутая. Иначе с чего бы она стала с незнакомыми вот так заговаривать?
– Ты журналистка, что ли? – спросила старушка, пытливо всматриваясь в Марину.
– Нет, не журналистка. Я просто так приехала.
– Просто так? – удивилась старушка. – Это я что-то не понимаю. Как это – просто так? А чего ты тут делать-то собираешься?
– Ну, сначала хотела у кого-нибудь комнату снять, – осторожно ответила Марина. – Вообще-то я думала, у вас тут гостиница есть, но водитель автобуса сказал, что нету.
– Правильно сказал, – одобрила шофера старушка. – Гостиницы нам ни к чему. А ежели какие люди по делам приезжают – так вон там, в правлении, для них специальные комнаты отведены. Только тебя туда не пустят, раз ты не командированная.
– Куда же мне деваться?
– А хочешь, так ко мне пойдем, – предложила старушка. – У меня дом просторный, место для тебя найдется. Ты к нам надолго ли?
– Не знаю, – окончательно растерялась Марина. Как-то не так она представляла себе приезд в поселок… а как представляла?
А вообще никак, сообразила она. Ее как будто подхватило порывом ветра и понесло неведомо куда, и она совсем не думала о том, что ждет ее впереди.
– Не знаешь? – удивилась старушка. – Вот ведь молодежь пошла! Куда едет – не
– На самом-то деле я хотела бабушку навестить, – призналась наконец Марина. – Да только не знаю, как к ней добраться.
– А где бабушка живет-то?
– В деревне.
– Экая ты! – рассердилась старушка. – В деревне! В какой деревне, девица? Деревень много!
А Марине вдруг стало смешно. Что за разговор у них получался? Просто анекдот, а не разговор!
– Деревня Калинкино, – сказала она. – Это далеко отсюда, в лесах.
– Знаю я, где Калинкино, – отмахнулась старушка. Но тут же вскинула голову и внимательно всмотрелась в Марину. – Да ты не Натальи ли Ивановны внучка?
– Да, а что?
– А то! – вскинулась старушка. – Что же это вы, родня питерская, бросили ее одну в лесу?
– Я… я не знаю, – растерялась Марина. – Я думала, отец о ней как-то заботится, он же ей сын.
– Да уж, сынок куда какой заботливый! Только и может, что продуктов летом прислать, да и то с гулькин нос. Нет бы Наталью сюда к нам перевезти! Уж как будто у него денег нет, чтобы родной матери дом купить!
– А вы… вы ее подруга? Извините, я до сих пор не представилась. Я Марина.
– А то я не знаю, как тебя зовут! – огрызнулась развоевавшаяся старушка. – Ладно, что тут стоять-то? Идем ко мне, тут недалеко. Нина я. Нина Павловна. А что до подруг, так когда-то в молодости дружили, да. А уж теперь и не знаю, как оно будет.
Она повернулась и бодро зашагала налево по улице. Марина, таща за собой подпрыгивающую на кочках сумку, поспешила за энергичной дамой.
Нина Павловна на ходу продолжала ворчать достаточно громко, чтобы Марина могла расслышать ее слова:
– И не стыдно им, богатая семья, а старуха в лесу бедствует… Заелись в больших-то городах, родных не помнят, корней своих стыдятся, охламоны!
– Я не стыжусь, – возразила Марина.
– Так взяла бы да купила сама бабушке дом! – повысила голос Нина Павловна. – Поди не нищая, а? Как раз рядом со мной хороший такой домик продается, и огород ухоженный, и три яблоньки, и крыжовника шесть кустов, а уж малины да смородины – несчитано!
– А сколько он стоит? – осторожно спросила Марина.
Нина Павловна тут же остановилась и повернулась лицом к Марине.
– Пятьдесят тысяч просят, – тоном заговорщицы сообщила она. – Да только я точно знаю: за тридцать пять отдадут!
– Тридцать пять тысяч долларов? – уточнила Марина с сомнением в тоне. Как-то уж очень дешево, если сравнивать с питерской пригородной недвижимостью. – И что, действительно приличный коттеджик?
– Каких долларов? – вытаращила глаза Нина Павловна. – Ты в своем уме, девка? Рублей! Купи, не пожалеешь! Все равно же тебе потом достанется!
– Посмотреть надо, – осторожно сказала Марина.
Тридцать пять тысяч рублей? Чуть больше тысячи долларов? Такую сумму она, конечно же, могла подарить бабушке вообще без раздумий. Это даже и не сумма, честно говоря, а так… жук начихал. Ну и цены здесь на жилье! Фантастика! Но может быть, это какая-нибудь собачья конура, в которой и жить-то невозможно?..