Соблазн гнева
Шрифт:
– Тем более.
Марина вздохнула:
– Ну может быть, в село она и согласилась бы перебраться, но как все это организовать? Надо же тогда ей дом покупать, и еще у нее живности было полно, когда я там жила… коза, курочки. А уже зима на носу. Как все это перетаскивать?
– Если там плохие дороги, то зимой как раз будет легче, – уверенно сказала Ольга. – Наймешь мужиков с санями, и все.
Марина пожала плечами:
– А деньги? Ты вообще понимаешь, о чем говоришь? Надо же тогда ей дом
– У тебя совсем ничего нет? – со странным сомнением в голосе спросила Ольга. – Тебе же Дикулов дал сто тысяч, ты сама говорила. И это было всего три месяца назад.
– Вот именно, три месяца! – мгновенно вспылила Марина. – Уж как стараюсь экономить, а все равно пятнадцать истратила!
Глаза Ольги заметно расширились.
– Ты имеешь в виду – пятнадцать тысяч долларов?
– Ну не рублей же, – огрызнулась Марина, и тут же начала жалеть себя, нищую горемыку.
– Однако у тебя размах… – едва слышно проговорила соседка.
– Как умею, так и живу!
Марина решила, что упоминать о банковской карте на сто пятьдесят тысяч не следует. Да и то сказать, разве это деньги?
– Но дома в деревнях стоят недорого, – чуть помолчав, заговорила Ольга, словно и не заметив Марининой вспышки. – Совсем недорого. А у тебя на запястье еще сто тысяч долларов. – И она показала на коллекционный швейцарский «Корум». – Зачем тебе такие дорогие часы? Их можно продать. И ездить не на «лексусе», а на чем-то попроще. Как тебе идея? Не только на дом для бабушки хватит, а и на многое другое.
Марина с сомнением посмотрела на «Райскую птицу». Продать? Жалко. Очень красивая вещь, и бриллианты настоящие, отборные, не фиониты какие-нибудь. Но с другой стороны, «Корум» ей теперь действительно вроде как не ко двору. А если постоянно держать часы в сейфе, то и удовольствия от них никакого…
– А откуда ты знаешь, сколько стоит такая модель? – спросила Марина, только теперь сообразив, что Ольга довольно точно оценила «Райскую птицу».
– Почему бы и не знать? У мамы часы этой фирмы, – спокойно ответила Ольга. – Папа и мне пытался такие навязать, но я отказалась. Слишком претенциозно.
– Претенциозно… – нараспев повторила Марина.
А ведь и правда, подумала она, часики-то с большой претензией. В их тусовке «Корум» носила только одна Марина, остальные довольствовались золотыми «Ролексами». Дикулов любил делать все напоказ и, конечно же, выбрал в качестве подарка такую вещь, какую просто так в Питере не купишь, а нужно специально заказать в Швейцарии.
– А и продам! – внезапно решила она. – Я даже знаю кому. Есть одна желающая, дура дурой… она все подряд скупает, деньги вкладывает.
Ольга рассмеялась, и Марине вдруг стало легко. Надо же, почему она сама не догадалась это сделать? На фига ей сто тысяч баксов носить просто так на руке,
И как раз в этот момент до нее дошел наконец настоящий смысл сказанного соседкой.
Марина уставилась на худенькую, блеклую, очень скромно одетую Ольгу и озадаченно произнесла:
– У твоей мамы такие часы? И тебе… Да это какие же доходы надо иметь?! Кто твой отец?!
Ольга вздохнула, видя, что на этот раз от объяснения не отвертеться, и решительно сказала:
– Он банкир, но это не имеет ровно никакого значения, понимаешь? Никакого!
– Ага, – машинально согласилась Марина, не в силах понять, почему дочь банкира так плохо одевается и вообще как будто бы ничего не понимает в хорошей жизни. Что это за джинсы на ней?.. Ладно, потом разберемся. – Ага, не имеет.
– Ну так что, поедешь к бабушке? – спросила Ольга.
– Поеду, – энергично кивнула Марина. – Прямо на следующей неделе! Продам часы, куплю теплую одежду для деревни, и вперед! Кстати, – она всмотрелась в голубую пушистую кофточку соседки, – вот такой джемперок мне бы не помешал. Хотя…
– Он очень теплый, это ангора, – сказала Ольга.
– Ну да, ангора, – согласилась Марина и бесцеремонно щипнула Ольгу за рукав. В пальцах у нее остался клочок легкого пуха. – Ангорские кролики. Пух короткий, потому и лезет так сильно. А пух ангорской козы – это совсем другое дело. И другая цена.
– Я вообще-то знаю, – мягко улыбнулась Ольга. – Но мне и эта нравится. Но погоди-ка, сейчас ведь еще не совсем зима, снега нет. И если там сплошное бездорожье, как ты будешь добираться до деревни? Может, лучше подождать еще две-три недели?
– А я трактор найму! – расхохоталась Марина. – Прокати нас, Ванюша, на тракторе!
Ольга тоже рассмеялась от всей души.
Действительно, чем не выход?
– И что, никаких следов? – сердито спросил господин Дикулов.
Молодой человек, сидевший за столиком ресторана напротив Сергея Пафнутьевича, покачал головой:
– Пока никаких. Но есть там одна девушка, Кира, на год старше вашей дочери… и знаете, они похожи. – Сыщик достал из внутреннего кармана пиджака две фотографии и, положив их рядом на стол, предложил: – Посмотрите сами.
– Она мне не дочь, сколько раз повторять, – пробурчал господин Дикулов, всматриваясь в снимки.
Действительно, сходство девушек бросалось в глаза. Обе были рыжеволосыми, с точеными носиками, пухлыми губами, длинными ресницами, и овал лица одинаковый, вот только…
– А почему у этой взгляд такой странный? – спросил Дикулов.
– Увы, она умственно неполноценна. И фигура у нее совсем не такая, как у… у Марины. Лицо красивое, а тело уродливое.
– И чья она дочь?