Соблазн гнева

Голубева Татьяна Владимировна

– Одного местного, он инвалид уже много лет.

– Когда инвалидом стал? Почему? – резко спросил Дикулов.

– Инвалидом он стал вроде бы сразу после рождения собственной дочери, то есть получается, что незадолго до рождения Марины, – пояснил сыщик. – Но когда точно и почему – пока не выяснили. Сам он говорить с посторонними наотрез отказывается, а из тех, кто его знал двадцать лет назад, в поселке никого не осталось, разъехались по разным городам. – И, предупреждая следующий вопрос господина Дикулова, сыщик добавил: – А архив районной поликлиники сгорел в девяносто девятом

году.

– Экспертизу бы сделать, – негромко сказал Сергей Пафнутьевич. – Генетическую.

– А как для экспертизы материал получить? Он же не согласится кровь сдать.

– Взять у его дочери.

– Она постоянно при нем. Без его разрешения ни шагу не сделает.

– Ч-черт побери!

– Согласен, – кивнул частный детектив. – Будем работать дальше. Может, удастся как-то раздобыть кровь его или дочери. Но он, конечно, внешне совсем другой, хотя и рыжий. Вот снимок.

На стол легла еще одна фотография, и Сергей Пафнутьевич согласился, что черты лица рыжего инвалида не имеют ничего общего с чертами обеих девушек.

– А его родители? Мать? Тетушки, бабушки?

– Он родом из Сибири. Если сочтете нужным, пошлю туда человека.

– Подумаю, – коротко бросил Сергей Пафнутьевич. – Пока поройтесь еще там, в совхозе.

– Хорошо.

Детектив, передав господину Дикулову письменный отчет о проделанной работе и получив деньги, ушел, а Сергей Пафнутьевич долго еще сидел над чашкой остывшего кофе, размышляя.

Но думал он не над тем, стоит ли посылать сыщиков в Сибирь, а над тем, как ему самому добраться до матери. Прямо сейчас, как можно скорее.

Он почему-то был совершенно уверен: инвалид – это как раз тот человек, который ему нужен. Но прежде чем браться за него всерьез, нужно все-таки поговорить с матерью.

Когда маршрут был уже окончательно разработан, господин Дикулов решил на всякий случай посоветоваться со своим врачом. И на следующий день, договорившись, поехал в медицинский центр, где принимал профессор.

Профессор внимательно выслушал план предполагаемого путешествия, уточнил:

– То есть сначала поездом в СВ, потом на джипе до аэродрома и последний отрезок пути на вертолете?

– Ну да, – кивнул Дикулов. – А что, надо бы как-то не так?

– Наоборот, я считаю, что вы избрали наиболее удачный вариант, – серьезно сказал профессор. – Но даже в лучшем из вертолетов вибрация корпуса слишком сильна, а для вас это не полезно, батенька, совсем не полезно. Однако если вам нужно будет провести в этой адской машине всего два-три часа… ведь так?

– Два с небольшим, – подтвердил Сергей Пафнутьевич.

– Тогда не вижу проблем. Но неплохо бы вам все-таки взять с собой квалифицированную медицинскую сестру. А еще лучше – опытного врача.

Господин Дикулов криво усмехнулся.

– А еще лучше – взять напрокат летающий госпиталь МЧС, – сказал он.

– МЧС свои госпитали напрокат не сдает, – серьезно возразил профессор. – А жаль. Впрочем, это я только ради перестраховки вам советую. На самом деле вам вполне по силам такая поездка. Но медсестру все же пригласите.

– Понятно, – сказал Сергей Пафнутьевич. – Спасибо,

доктор.

Впрочем, что бы ни сказал профессор, господин Дикулов знал: десятого декабря он все равно отправится в путь.

Но до десятого предстояло завершить еще кое-какие дела. А именно – Сергей Пафнутьевич решил переехать. Он больше не хотел жить в этой огромной, на весь этаж большого старого дома, квартире, наполненной слишком неприятными, слишком тяжелыми воспоминаниями. И сразу же после возвращения из реабилитационного центра занялся этим вопросом. Квартира была найдена и куплена быстро, так что теперь оставалось лишь позвонить в фирму, занимавшуюся перевозками домашних вещей. Вот только для половины мебели места в новой квартире не было, потому что Сергей Пафнутьевич, в связи с изменениями в составе семьи, приобрел жилье ровно в два раза меньше предыдущего. То есть нужно было еще и решить, что он забирает с собой, а что необходимо вывезти на свалку. Однако на все это много времени не потребовалось.

А вот над покупкой запущенных, обветшавших конюшен рядом с Ораниенбаумом следовало серьезно подумать, и подумать быстро, потому что как только прошел слух о том, что на конюшни нашелся покупатель, сразу появился и конкурент. Был ли этот конкурент реальным или фиктивным, придуманным владельцем конюшен ради повышения цены, предстояло в ближайшие два-три дня разобраться все тому же сыскному агентству. А уж потом можно было и поторговаться. Сергей Пафнутьевич навел справки о лошадях, стоявших в тех конюшнях, о персонале, посоветовался со специалистами – и пришел к выводу, что вложение денег в это дело может оказаться вполне выгодным. Территория большая, строения хотя в основном и ветхие, но далеко не все требуют немедленного ремонта либо полной перестройки, а тамошние люди, как сказали ему знатоки, вообще были на вес золота и даже дороже, поскольку остались в тех конюшнях только энтузиасты, без памяти любившие конное дело. В общем, господин Дикулов серьезно увлекся идеей стать коннозаводчиком.

Утром четвертого декабря Марина вышла из автобуса в Завойском. Шофер помог ей вытащить из багажника здоровенную сумку на колесах и спросил:

– А вы сюда зачем? Учительница, что ли, в школу приехали? Вроде не время.

– Нет, – покачала головой Марина, до полусмерти измученная долгой поездкой. – Я просто так.

– Просто так? – удивился шофер. – Вот такого я еще не слыхал! А где остановитесь?

– Не знаю пока, – пожала плечами путешественница. – Но здесь, наверное, есть какая-то гостиница?

Шофер расхохотался так, что с его головы слетела каракулевая ушанка. Он поймал ее на лету, вернул на место и сказал:

– Гостиницы – это нам без надобности. А если хочешь тут пожить сколько-нибудь, так пойди на почту, вон там, видишь? – Он показал на белый аккуратный домик, стоявший метрах в пятистах от автобусной остановки. – И там поспрашивай, кто комнату сдает. Иди-иди! А мне пора, у меня расписание.

Пассажиры уже сидели на своих местах, и шофер, неторопливо забравшись в кабину, осторожно тронул автобус с места.