Соблазн гнева
Шрифт:
Уж как Нина Павловна договорилась с мужиками и какое количество людей она нанимала, Марина и гадать не стала, только оказалось, что к приезду Натальи Ивановны туалет и ванна в новом доме уже начали функционировать. Правда, канава в огороде еще не была засыпана, а яма у дальнего забора не прикрыта щитом, да и дыры, наспех пробитые в стенах для проводки труб, временно заткнуты пучками пакли… но все работало!
Хлопотливая бабушкина подруга сообщила, что все оставшиеся работы будут полностью закончены в течение двух дней. И так оно
Только на второй день к вечеру, когда Наталья Ивановна наконец более или менее устроилась в новом доме и освоила технику управления электрическим водогреем, Марина решилась наконец завести разговор на тревожившую ее тему. И после ужина, когда они вместе мыли посуду в чистой новой кухне, Марина сказала:
– Бабуля… меня ведь Дикулов выгнал из дома.
Тарелка выскользнула из рук Натальи Ивановны и с грохотом упала в мойку. Разбилась она ровно на два полукруга.
Наталья Ивановна внимательно посмотрела на осколки, потом взяла их, аккуратно положила в мусорное ведро и лишь после этого тихо спросила:
– Почему?
– Я ему не дочь.
– С чего это он взял?
– Генетическую экспертизу делали.
– Чего-чего делали?
– Ну, исследование такое специальное, анализ. По крови определяют, кто родной, а кто нет.
– Вон оно что… И кто ж его надоумил?
– Жена последняя. Она ему изменила… Ну, понимаешь, когда он ее застукал, она заявила, что у него детей нет, а ей ребенка хочется, вот она и спуталась с молодым. А отец сказал, что у него есть дочь, то есть я. Ну…
– Поняла, все я поняла, Мариночка. Хватит, не надо дальше. Давай-ка сядем, поговорим. Наверное, раньше надо было, да я все надеялась, что никто не узнает.
– О чем не узнает, бабушка?
– Да вот как раз об этом. Что ты ему на самом деле не родная.
– Бабуля, но как же это могло случиться? – осторожно спросила Марина, садясь к столу напротив бабушки.
Конечно, она не знала своей матери, но… но что-то ей не верилось, чтобы та могла изменить мужу. Точнее, ей просто не хотелось в это верить. Мама всегда казалась ей идеалом женщины – нежной, преданной, любящей… Во всяком случае, такой ее считал Дикулов. И почему бы Марине сомневаться в его словах?
Наталья Ивановна тяжело вздохнула:
– Ох, деточка… Как случилось? Да так и случилось, что снасильничал один человек над твоей мамой, вот как. Обидел ее, надругался над ней. Понимаешь?
Марина побледнела и долго не могла произнести ни слова.
– Как же так?.. – выдавила она наконец из себя.
– Вот так, – горестно вздохнула Наталья Ивановна. – А я виноватой вышла.
– Почему ты?
– Она же ко мне приехала в гости. А я не доглядела, не уберегла ее. Ничего, – странным тоном продолжила она, – я с ним по-свойски поговорила. Больше уж он никогда в жизни никого обидеть не смог…
– Что ты с ним сделала? –
– Да уж что сделала, то и сделала, – сухо ответила Наталья Ивановна. – Тебя не касается.
…Как хорошо помнила Наталья Ивановна тот страшный день…
Аннушка вернулась поздно, истерзанная душой и телом, заплаканная, с распухшими глазами… и, конечно же, не смогла утаить случившееся. Все рассказала свекрови. Наталья Ивановна выслушала ее молча, помогла умыться, привести себя в порядок, напоила горячим чаем с малиной, уложила в постель… а потом холодно, спокойно взяла в чулане самый тяжелый топор, колун, и пошла к рыжему Витьке.
Все она помнила по сей день, каждый свой шаг. Она не спешила, пробиралась задами огородов, прячась в тени, но все же ничего не боясь.
И до сих пор жалела она, что немного промахнулась, что не убила насильника с одного удара… а второй раз у нее рука не поднялась. Не смогла добить упавшего гада, не смогла еще раз опустить топор ему на спину. Да и ладно, все равно неплохо получилось. Колун угодил точнехонько в поясницу, навсегда лишив мерзавца мужской силы. И ноги у него тоже навсегда отнялись.
Наталья Ивановна долго еще ждала, что за ней придут, арестуют, отправят в тюрьму… но, видно, Витька не решился сказать, кто его так приложил колуном. Да и то, если бы сказал – самому было бы хуже.
А Наталья Ивановна после того уехала в лесную деревню. И когда сын привез крошечную Марину и пожаловался, что боится оставлять ее в городе, потому что времена у него сейчас трудные, твердо заявила, что девочка будет жить здесь, в лесу. И объяснила сыну:
– Если ты с бандитами поссорился, так здесь нам безопаснее. Они ведь могут узнать, откуда ты родом, да и наехать в совхоз. Так?
Сергей согласился.
И вот теперь она вернулась в Завойское. И первым делом расспросила Нину, кто жив из старых знакомых, а кто нет… Конечно, ее-то интересовал только один человек. И интересовал потому, что задумала Наталья Ивановна докончить то, что начала много лет назад. Вот только Нина сказала, что у рыжего Витьки дочь – дурочка, сама даже обед сварить не умеет… Посмотреть надо, решила Наталья Ивановна. Если и в самом деле девка совсем беспомощная… ну, черт с ним, с уродом. Пускай существует.
– А тот человек… он жив? – спросила Марина.
– Такие сволочи дольше всех живут. Ладно, хватит о плохом. Расскажи-ка лучше, что делать собираешься? Сергей… ну, я думаю, он сгоряча так поступил, после опомнится, но тебе-то ведь все равно пора по-своему жизнь устраивать. Чем заняться хочешь?
– Не знаю пока, – грустно ответила Марина.
Ей не хотелось говорить на эту тему. Тем более что она была слишком взбудоражена рассказом бабушки. Кто бы мог подумать… Бабушка каким-то образом расправилась с мерзавцем! Но конечно, ни за что не признается, как именно. Ничего, Марина может и сама узнать. Это проще простого. Раз тот человек до сих пор живет здесь, в Завойском, она завтра же постарается его найти. Он должен быть ярко-рыжим. Таких немного.