Собирательный образ
Шрифт:
Незнакомая и тяжелая работа принесла странное удовлетворение. Она изматывала, и благодаря этому Ренделл, наконец, стал засыпать по ночам. Заводить друзей он не хотел и коротал досуг на койке, с книгой в руках. Несколько раз ему предлагали выпить за знакомство, но лишь однажды Ренделл поколебался секунду-другую, прежде чем отказаться.
Вскоре дни перестали казаться ему черными, зато ночи наполнились тревожными кошмарными сновидениями, которые делались все назойливее по мере того, как Ренделл осваивал искусство обращения со страшным ножом и достигал подлинного
Он пытался представить, каков из себя этот Хань-Ли, и всякий раз перед мысленным взором вставал образ старого седобородого китайца, скорее всего, истинного джентльмена, прекрасно воспитанного и образованного. И с каждым днем Ренделл подбиралься все ближе к Гонконгу и к тому мгновению, когда одаренный художник превратится в настоящего наемного убийцу. Вновь обретя здоровье и ясность мысли, Ренделл в душе восставал против этого неизбежного превращения. Как же мог он столь низко пасть? Неужели и впрямь готов лишить человека жизни?
Когда Ренделл ступил на берег Гонконга, его охватил тошнотворный страх. До истечения отпущенного срока оставалось всего три недели. Нет, подумал он, наверняка есть какой-нибудь выход, какой-то способ увильнуть и не выполнить гнусное поручение.
Он без труда узнал, где живет Джон Макдональд, сообщник Мей-Вонга, и отправился в горы. После дневного пешего перехода Ренделл приблизился к роскошному бунгало, где его по-мальчишески радостно приветствовал веселый седовласый англичанин.
– Чертовски приятно видеть новое лицо, - воскликнул Джон Макдональд, энергично тряся руку Ренделла.
– Мей-Вонг написал мне, что вы едете. У меня есть для вас шкатулка.
Ренделл пытливо разглядывал радушного хозяина. Ему с трудом верилось, что этот милый человек - участник преступного сговора. Но, похоже, план начинал осуществляться: ведь шкатулка и впрямь здесь.
Макдональд ввел гостя в комнату, подошел к письменному столу и взял с него шкатулку. Ренделл с опаской принял небольшой легкий ящичек.
– Что там?
– спросил он. Макдональд покачал головой.
– Понятия не имею. Ее доставили пару дней назад.
Ренделл сунул шкатулку подмышку.
– Но вы хотя бы слышали о Хань-Ли?
– Хань-Ли? Разумеется. Тут о нем каждая собака наслышана.
– И вам известно, что Мей-Вонг прислал меня сюда, чтобы свести счеты с Хань-Ли и привезти жемчужины Ли-Понга?
Макдональд вытаращил глаза.
– Как же вы намереваетесь свести счеты с Хань-Ли?
– удивился он. Хань-Ли - злой дух местных крестьян, что-то вроде шайтана у мусульман.
– Весьма меткое определение, - ответил Ренделл.
– Полагаю, мы с вами и впрямь можем рассматривать Хань-Ли как носителя зла.
– Да это просто местное суеверие, ему много веков... Постойте, жемчужины Ли-Понга? А вот это звучит более осмысленно. Идемте со мной.
Макдональд вывел художника на широкое заднее крыльцо. Отсюда взору открывалось захватывающее дух зрелище: величавые серые горы, а возле их подножий - три дивных озера. Это было воплощенное композиционное совершенство. Это была
Макдональд усмехнулся.
– Перед вами знаменитые жемчужины Ли-Понга, - объявил он.
– Так называются эти три озера. Возможно, вы как-то ухитритесь прикончить злого духа Хань-Ли, но согласитесь, что увезти с собой жемчужины Ли-Понга будет посложнее. Боюсь, Мей-Вонг просто сыграл с вами одну из своих шуток. Друг мой, из вас сделали дурачка.
Ренделл не мог оторвать глаз от восхитительного пейзажа.
– Напротив, - тихо сказал он.
– Мей-Вонг превратил меня из дурака в человека.
– Художник поставил шкатулку на бамбуковый столик и, отыскав ключ, открыл её. Тюбики с красками, палитра, кисти, холст - все было на месте. Ренделл поднял голову и взглянул на Макдональда. В глазах молодого человека загорелись огоньки.
– Вы заблуждаетесь насчет этих жемчужин, сэр. Уж я найду способ увезти их с собой.
Перевел с англ. А. Шаров Джеффри Хадсон ЧТО ТЫ ПОЧУВСТВОВАЛ?
Питер Финни промчался мимо очаровательной секретарши и влетел в роскошный кабинет доктора Эйка.
– Подонок!
– выпалил он.
– Грязный вонючий подонок!
Доктор Эйк удивился, но виду не подал. Взглянув на часы, он невозмутимо заметил:
– Что-то ты нынче рановато, Питер. Что-нибудь случилось?
– Ты чертовски прав, грязный заскорузлый пруссак!
Доктор Эйк задумчиво погладил свою козлиную бородку и кивнул в сторону черной кушетки.
– Хочешь, поговорим об этом?
– Нет, не хочу!
– взревел Финни и отвесил кушетке пинок.
– Надоело мне это пустомельство, обрыдло изливать тебе душу за сто долларов в час. Кабы я знал про вас с Глорией...
– Он умолк и сжал кулаки.
– Присядь, - спокойно проговорил доктор Эйк.
– Ты слишком взволнован.
– А ты чего ожидал, вшивый гад?
– Пока не могу сказать, - ответил доктор Эйк.
– Может, попробуем разобраться?
– А чего тут разбираться? Я уже и так во всем разобрался. По вторникам и четвергам в "Эль-Греко". Моя так называемая благоверная говорит, что ездит играть в бридж, а на самом деле вы с ней забиваетесь в отдельную кабинку в "Эль-Греко", правильно?
– Да ты успокойся...
– Не хочу я успокаиваться!
– Чего же ты хочешь?
– Убить тебя хочу, вот чего!
– Финни выхватил из кармана черный пистолет с коротким стволом.
– Как давно ты испытываешь это желание?
– осведомился доктор Эйк.
– Со вчерашнего дня. С семи часов вечера, потому что именно тогда я узнал правду.
– Узнал правду...
– эхом откликнулся доктор Эйк.
– Да, тварь бородатая! Узнал, чем занимается моя женушка по вторникам и четвергам. Конечно, мне следовало догадаться раньше, коль скоро Глория никогда не была заядлой картежницей. А впрочем, что говорить? Ты, засранец, и сам все знаешь!