Собирательный образ
Шрифт:
Она меня угробит, подумал он. Моя жизнь - в руках бабы, у которой не хватает ума поджарить ломтик хлеба.
Шелли набрала в грудь воздуху и снова принялась возиться с замком. На сей раз все язычки с тихим щелчком стали на место. Шелли медленно открыла тяжелую дверцу.
– Быстрее, дамочка, - сказал бандит и, дабы продемонстрировать свое нетерпение, взвел курок револьвера. Его рука тряслась, и Джейк в страхе подумал, что может схлопотать пулю, даже если налетчик и не собирается убивать его.
– Слушаюсь и повинуюсь, придурок, - ответила Шелли и,
– Ты что, спятила, сука?
– в один голос вскричали Джейк и налетчик.
Мгновение спустя бандит опомнился и заорал:
– Выходи оттуда, или я убью твоего мужа!
Шелли и бровью не повела.
– Сделай одолжение, - невозмутимо ответила она.
– Пристрели его.
– Ах, ты, бездарная тупая...
Это были последние слова Джейка. То ли намеренно, то ли с перепугу налетчик спустил курок. Прежде чем тело Джейка коснулось пола, бандит стремительно развернулся и направил револьвер в сторону сейфа. Но Шелли была готова к такому маневру и успела выстрелить первой. Бандит согнулся пополам и повалился на пол рядом с Джейком.
На объяснения с полицией ушло около часа. Шелли рассказала, что Джейк попытался обезоружить налетчика и получил пулю в голову. Но, слава богу, сумел отвлечь бандита, и Шелли успела достать из сейфа револьвер. По мнению патрульных, это была самооборона в чистом виде. Дело закрыто. Никаких вопросов.
Оно и неудивительно. Откуда патрульным было знать, что меньше часа назад эта милая женщина откровенно потешалась над своим мужем и налетчиком, которые, будто два петушка, хорохорились перед ней? Ведь они видели в Шелли только безобидную глуповатую блондиночку, не представлявшую никакой угрозы кому бы то ни было. В этом-то и заключалось её преимущество.
Напрасно дурачок Джейк думал, что сможет безнаказанно оскорблять и обирать её. Шелли уже давно научилась не давать себя в обиду. Не подвернись этот грабитель, она нашла бы другой способ избавиться от неверного муженька. Ведь сумела же она в пятнадцать лет от роду пустить ко дну яхту и утопить не в меру строгих "предков".
Лоуренс Трит, Чарльз Плотц
ТАЙНА ПЕРЕПИСКИ
Тюрьма штата, 3 апреля:
Дорогая Джуди! Вот уж год прошел, как разлучен я с тобой, и какой же он долгий, этот год! Ну, да я был примерным заключенным и сторонился неприятностей, как кошка воды, и теперь все говорят, что ещё через год меня на поруки отпустят. Ты как раз успеешь поля засеять и урожай снять. Посему держитесь там с дядюшкой Айком, выше нос! Одно меня гложет: что-то давненько не получал я вестей от тебя. В чем дело? Что там у вас творится?
Джуди, я ведь ничего дурного и не сделал, только баранку крутил. Я знать не знал, что у тех парней пушки и что руки у них чешутся чужое добро прибрать. Да и их самих я почти не знал, просто накануне в пивной разговорились, да
Я, конечно, сглупил, но когда они предложили мне денег только за то, чтобы я на другой день отвез их в банк, а потом - в холмы за городом, где ни одной дороги нет (они сказали, что просто хотят прокатиться с ветерком), я спросил: сколько? А когда они сказали, сколько, я чуть не упал. Сумма-то была ого-го, нам с тобой хватило бы на выплату по закладной, вот я и рассудил, что деньги есть деньги, и если парни хотят взять из банка кубышку, то не станут жадничать. Я ведь не знал, что у них нету лицевых счетов в том банке.
Короче, лопухнулся я, такого дурака свалял, что не приведи, господь! Но мне повезло. Останься я с этой парочкой подольше, меня бы тоже лягавые кокнули. Но парни заплатили мне только за то, чтобы я вывез их из города и доставил в горы. Что я и сделал. А потом пулей к тебе вернулся.
Когда дядюшка Айк послушал радио, он сразу догадался, что это я сидел за рулем. Кто ещё сумел бы перехитрить лягавых и удрать от них? Да при желании я мог бы в Мексику смыться или хоть в Китай, кабы не эти полицейские самолеты, с которых меня и заметили, и парней тех тоже, когда они из машины выскочили. Но дело я сделал и домой воротился в целости. И не знаю, сколько те парни взяли - то ли пятьдесят тыщ, как в газетах писали, то ли и вовсе миллион. Я ждал их в машине возле банка и никаких денег не видел, кроме тех, что тебе потом отдал. Но, как уже говорилось, деньги эти я накануне получил, загодя, они не краденые были, не из банка. Ну, во всяком случае, не из того банка. Может, из какого другого, не знаю.
Шериф меня вконец замучил, все пытал, где кубышка похищенная. Тех-то двоих лягавые уложили в перестрелке, денег не нашли, вот и насели на меня, бедного тупого крестьянина, который только и умеет, что ловко баранку крутить.
Ну, да не хочу тебя расстраивать. Как сказано выше, скучаю я по тебе крепко. Когда приедешь навестить? И как у тебя дела? И самочувствие дядюшки Айка? И что на ферме творится? Пиши скорее. Твой любящий муж Уолт.
Ферма близ шоссе № 2, графство Хэдли, 10 апреля:
Дорогой Уолт, письмо твое получила, но приехать к тебе не могу: денег на билет нету, да в придачу приходится самой на ферме управляться, дядя Айк опять с рюматизмой слег, и док Сондерс говорит, что теперь долго пролежит, покуда не потеплеет в наших краях, а в этом году раньше мая не распогодится. Айк, он когда хворый, то требует, чтобы я все время при нем была, и жалуется, если я уйду куда. Говорит, мужики ко мне так и липнут, и нехорошо это, негоже так себя вести при живом муже. Даже норовил прогнать Джорджа со двора, когда он прикатил на новой тачке и позвал меня на прогулку. А ведь мне надо малость отдохнуть от фермы и этих чертовых хлопот.