Собака, любовь и семья
Шрифт:
По утрам они с Гарри выходили на прогулку в парк Брукдейл или в лес, подступавший к жилому комплексу с тыла. Затем она отправлялась на работу, — если сносно себя чувствовала. Вернувшись домой, готовила легкий ужин — немного салата, суп и сандвич для себя, банку «Педигри» для Гарри. Сама Донна обходилась без десерта, — у нее не было аппетита, — но всегда держала дома лакомства для собаки, например галеты из печени. Они стоили недешево — по 4,99 доллара за банку — поэтому за вечер, в промежутке между ужином и отходом ко сну, он получал всего две-три штуки.
После ужина Гарри полагалась прогулка — последняя перед сном. Остаток вечера Донна проводила у телевизора,
К дому примыкал огороженный внутренний дворик, где Донна с Гарри любили погреться на солнышке. Теоретически туда не разрешалось приводить собак, но домовладелец смотрел на нарушения сквозь пальцы и, если животные вели себя тихо и не кусались, а хозяева убирали за ними, никто их не прогонял. В сумке Донны, так же, как у большинства сознательных собаководов, постоянно лежал запас пакетиков для собачьих неожиданностей, — ей не хотелось давать повода к гонениям на собак.
Порой, когда у нее случалось подавленное, «слезливое» настроение, Гарри достаточно было залаять или повилять хвостом, и при одном взгляде на его забавную физиономию с огромными ушами Донна не могла удержаться от улыбки, а иногда и от смеха.
Очевидно, он не выносил приступов тоски и задумчивости и при первых же признаках окружал хозяйку своим вниманием, вынуждая ее двигаться и даже петь. Порой ему было достаточно просто прижаться к ней покрепче.
Несмотря на обилие книг и научных трудов, посвященных чувствам собаки, мы все еще слабо разбираемся в этом вопросе. Мы высказываем гипотезы, но, к сожалению, собаки не имеют возможности поправить нас в случае ошибки. В наших силах только наблюдать и делать предположения о том, каковы истоки глубоких многогранных связей между собакой и человеком. Каждая из созданных человеком теорий — а их великое множество — на первый взгляд ничем не уступает остальным. Эмоциональные связи между людьми и их собаками остаются тайной, но очень мощной силой, которая не отступает перед противоречиями и реальностью, свободно развивается и почти недоступна пониманию стороннего наблюдателя.
Отношения Донны с ее любящим, внимательным компаньоном не были выдумкой, — она смотрела на вещи вполне реально. Казалось, Гарри понимал, что на него возложена серьезная задача, и ответственно относился к ее выполнению, — стоило Донне протянуть руку, и голова Гарри неизменно оказывалась под ее ладонью. Когда она читала, он дремал рядом. Если ей случалось застонать от боли, он немедленно бежал к ней со всех ног.
Гарри сопровождал ее во время бесконечных визитов к врачам и нетерпеливо поджидал в машине, не сводя глаз с двери, за которой она исчезла, а, дождавшись, встречал радостным повизгиванием, — даже когда она не обращала на него внимания, измученная изнурительными процедурами, растущей стопкой рецептов и страховых бланков и неутешительными известиями.
Она практически лишилась волос, набрала, потом снова потеряла вес и вела непрерывную борьбу со слабостью. Гарри — ее главное лекарство — всегда был рядом.
Джоан, ближайшая подруга Донны, регулярно навещала ее и изо всех сил старалась подружиться с Гарри. Она приносила ему лакомства и игрушки и всячески проявляла свое внимание. Он относился к ней с явной симпатией — впрочем, как почти ко всем, кого знал, — но его сердце безраздельно
— В нем вся моя жизнь, — однажды, когда мы гуляли в парке, сказала Донна. — Даже самые близкие друзья не решаются говорить со мной о болезни, а муж — так просто не выдержал. У меня нет никого, кроме Гарри, — это он заставляет меня улыбаться, не чувствовать себя брошенной, только благодаря ему я еще двигаюсь. Благодаря ему я живу.
Сколько раз мне приходилось слышать от людей, что собака стала для них смыслом жизни. В определенных ситуациях собаки способны слышать потайные, глубоко спрятанные струны нашей души. Вероятно, так случилось и у Донны с Гарри.
Донна обладала сильной, открытой натурой и неиссякаемым запасом оптимизма. Она никогда не жаловалась на болезнь, не осуждала неверных друзей, поспешивших исчезнуть, когда с ней случилось несчастье. Собака стала для нее единственным утешением и спасением от одиночества.
Как отнестись к такой ситуации? Выслушивая подобные истории о собаках, невольно проникаешься ощущением чуда. Но в этот раз мне было нелегко избавиться от сожалений о том, что кроме преданного корги, Донне не на кого положиться, — только с Гарри она могла поговорить о своей болезни и приближающейся смерти так, как если бы рядом с ней были близкие люди.
Живи мы в другом обществе или в другое время, — скажем, лет пятьдесят лет назад — за Донной ухаживали бы многочисленные родственники, прихожане местной церкви, друзья, соседи и, может быть, даже вернувшийся муж.
Но, зная о человеческой разобщенности, я старался не задумываться о том, что стало бы с ней без ее лопоухого приятеля. Он выполнял чертовски важную работу.
— В наших отношениях нет ничего сложного, — как-то объяснила она, — он дает мне возможность чувствовать себя любимой и находить в себе силы для ответной любви. Мне это необходимо. Не думаю, что собака всегда может заменить общение с людьми. Но ведь иногда это случается?
Донна медленно угасала, она реже выходила в парк, все чаще выезжала на машине. Она быстро уставала и мерзла от малейшего ветерка, в котором уже ощущалось близость зимы. Впрочем, несмотря ни на что, она по-прежнему присылала на мой электронный адрес жизнерадостные послания, новые песни для Гарри, рассказы об их странствиях по городу, захватывающие повести о совместных приключениях и даже рецепты собачьих лакомств.
— Я несколько раз готовила для Гарри шарики из рожкового дерева [2] по рецепту из «Собачьей поваренной книги», — сообщила она однажды. — Он пробовал три разновидности.
2
Цератония (Ceratonia siliqua) (прим. ред.)
Шарики из рожкового дерева готовились из снятого молока, меда, ванили, отрубей и растертых семян рожкового дерева. Но бесспорным кулинарным фаворитом оставалось печенье, рецепт которого они привезли из Лагеря Тэффи (летнего лагеря для хозяев с собаками, — Донна и Гарри отдыхали там несколько лет назад).
Когда Джоан была свободна, она, Донна и Гарри частенько отправлялись в дальние походы. Однажды ветреным субботним утром они съездили на побережье в Джерси, чтобы прогуляться по пляжу и отведать суп из моллюсков. В окрестностях Уотер Гап они любовались осенней листвой. Кроме того, Донна готовила для Гарри сюрприз.