Собака, любовь и семья
Шрифт:
— Мы все нуждаемся в поддержке, во всяком случае, пока, — объяснила Синтия. Она наклонилась, чтобы погладить дрожащего Гасти, затем снова занялась ужином. — Собаки могут дать нам больше, чем некоторые представители человеческого рода.
Она отметила, что, как ни странно, среди людей, в том числе и мужчин, встречаются экземпляры, достойные доверия и не менее преданные, чем собаки. — Жаль только, что их можно пересчитать по пальцам.
Обычно собрания продолжались не больше двух часов. За ужином и напитками дамы оживленно обсуждали своих собак, визиты
Разумеется, затрагивалась и тема разводов. Члены клуба рассказывали друг другу, какой запутанной, одинокой и странной стала их жизнь. Дети отбились от рук, старые друзья испарились, походы в кинотеатр сменились просмотрами компакт-дисков, ужинать все чаще приходилось дома, а завести новых друзей не получалось. Они постоянно ощущали гнет финансовых проблем и страх перед будущим, представляя, как будут стареть в одиночестве, когда дети разъедутся кто куда. В таких городках, как Монтклер, где вся жизнь вертится вокруг семьи, одинокие и разведенные женщины чувствуют себя невидимками, анахронизмом, низшей кастой по сравнению с семейными парами.
— Может, мне лучше стать тренером по футболу? — пошутила Синтия.
Они все говорили, стараясь не опускаться до злобного брюзжания, о том, как тяжела, сложна и часто противоречива процедура развода.
— Многие не догадываются, что это только начало разрушительного процесса, который может затянуться на долгие годы, — сказала Дженис с грустью, — я имею в виду всю эту бумажную волокиту, переговоры, встречи с адвокатами, подписание соглашений. Это так изматывает!
Иногда боль этих женщин становилась почти физически ощутимой, хотя они старались выглядеть независимыми и спокойными.
Члены Клуба плохо представляли себе, чем их организация является для них на самом деле, хотя дружно сошлись на мнении о том, чем она НЕ является: они решили, что их клуб не имеет ничего общего с психотерапевтическими группами. Большая часть его членов посещала настоящих психотерапевтов — в настоящее время или в недавнем прошлом. Они встречались не для того, чтобы выворачивать душу друг перед другом, чаще всего их отношения ограничивались совместными прогулками с собаками и периодическими заседаниями. Единственным, что их объединяло, были собаки. Собаки работали на них, помогали им выстоять, окружали тем, что принято называть бескорыстной любовью, верностью и дружбой.
Женщины были слишком разными и, вероятно, не могли бы подружиться по-настоящему. Кэролин — ей было слегка за тридцать — выглядела как выпускница колледжа. В клубе она была единственной афроамериканкой, ее ближайшие подруги, такие же молодые и черные, как она, жили в Бруклине, откуда она только что переехала.
Рейчел, самая старшая и, по общему мнению, больше других подходившая на роль лидера, была активисткой еврейской благотворительной организации. Она часто выезжала во Флориду к родственникам и круглый год щеголяла загаром. Рейчел давно пустила корни в Монтклере, большинство
Стиль прожженного профессионала, которого придерживалась Синтия, не мог не нравиться остальным, но сама она отлично понимала, что ее «раскованность» осложняет поиски новых друзей. К тому же она целыми днями пропадала на работе, а свободное время старалась проводить с детьми — дочерью и сыном, страдая оттого, что они-то как раз не стремятся проводить с ней так много времени. Синтия понимала, что это естественно и даже необходимо для подростков, но все же чувствовала себя одинокой и ненужной. Гасти, в отличие от детей, ни разу не убежал на прогулку с друзьями вместо того, чтобы провести весь день с хозяйкой.
Салли — никогда не красившаяся, равнодушная к моде женщина с тугими кудрями — считала, что врачи во многом похожи на полицейских: они чувствуют себя непринужденно только в обществе коллег. Ее работа на скорой помощи требовала такой концентрации внимания, что потом Салли с трудом находила общий язык с обычными, здоровыми людьми. Хозяином Кристи был ее муж, но после разрыва он переехал в Нью-Йорк, и пуделиха досталась Салли, которая вовсе не считала себя большим любителем собак. Ей даже пришлось нанять помощника, чтобы он выгуливал Кристи в ее отсутствие, — в противном случае собаке пришлось бы сутками сидеть в четырех стенах.
Дженис не работала, поэтому в обществе властных, деловых дам чувствовала себя неловко, хотя была убеждена, что выполняет ответственную миссию, воспитывая двоих детей.
— Так оно и есть, — согласилась Рейчел. Ее дети давно стали самостоятельными и разъехались кто куда.
Даже развод у этих женщин проходил совершенно по-разному. Муж Рейчел объявил ей, что любит другую. Их брак продолжался больше тридцати лет, и она считала его нерушимым, поэтому намерение мужа развестись стало для нее сокрушительным ударом.
— Я всегда считала, что нас с Тленном похоронят вместе, — сказала она однажды. — Теперь я понятия не имею, где меня похоронят, а уж тем более — с кем. Эта мысль мучает меня. Думаю, моим спутником станет Авива. По-моему, какие-то древние племена хоронили собак вместе с хозяевами? Отличная мысль: она станет моей спутницей на этом и на том свете. — Учитывая свой возраст, а ей было больше пятидесяти, Рейчел, несмотря на возражения подруг, сомневалась в том, что у нее есть шанс завязать серьезные отношения с мужчиной. — Я на все сто процентов уверена, что и сама этого не хочу. Может быть, я стану как Тетушка Мейм: буду путешествовать по миру, навещать детей, а потом и внуков, заявляясь с Авивой то к одному, то к другому.
Развод Синтии был особенно беспощадным: они с бывшим мужем с кровью отвоевывали друг у друга каждый дюйм — печальный финал пятнадцатилетнего брака.
Салли со вздохом призналась, что предпочла семейной жизни карьеру врача, и муж захотел соединить свою судьбу с более свободной и хозяйственной и меньше измотанной на работе спутницей. В последнее время Салли стала интересоваться коллегой — живой, симпатичной врачом-терапевтом. Рейчел шутила, что если «это» произойдет, их Клуб, разнообразия ради, может подать заявку на участие в муниципальных выборах и победить.