Собачий род
Шрифт:
— А, ну так бы сразу и сказал…
Бракин обернулся к Андрею:
— А ты, пацан, побудь пока тут.
Бракин плотно закрыл за собой дверь веранды, в полутьме ткнул дулом "Стечкина" в кадык мужика и внятно сказал:
— Пацана видел? Сына своего? Он у меня ночевал, — дело у нас. Так вот, тронешь его хоть пальцем — завалю. И никто тебя никогда не найдёт. Ты меня понял?
— Понял, — немедленно отозвался мужик.
— Тогда пошёл.
— Пошёл! — послушно повторил мужик, развернулся, и вошёл в дом. Бракин спрятал
— Иди, не бойся, — сказал Андрею. — А чуть он шевельнётся, скажешь: всё, батя, я осину не гну. Если хочешь, мол, — спроси у Философа.
Андрей вытаращил глаза, потом опасливо обошёл Бракина вокруг и юркнул в дверь. Про Философа он никогда даже и не слышал, но в одно мгновение, сразу, понял: никого страшнее ни здесь, ни в окрестных гнилых кварталах, не было, нет, и не будет.
* * *
Нар-Юган
Стёпка переминался с ноги на ногу на краю вертолетной площадки в окружении еще нескольких охотников; большая часть из них были профессионалами, одеты и экипированы неброско, но надёжно, с хорошим оружием вроде СКС. Но были двое-трое одетых в фирменный импорт, с "Мосбергами" и даже "Винчестерами", — эти явно выехали для развлечения: себя показать. Так что даже в этой разнородной толпе маленький остяк выделялся сразу.
Костя и увидел его сразу, и сразу узнал, — как забыть это чёрное, как у лесного идола, лицо, и того пса, пропавшего где-то в городском лабиринте?
— Дедок, слышь! — окликнул его Костя. — Привет! А ты тут какими судьбами?
Стёпка обрадовался, подбежал, стал пожимать руку как старому знакомому.
— Здорово, Коська! С тобой полечу, однако. Приехал к Катьке большой районный начальник, сказал, всех лучших охотников в районе собирают. Собирайся, говорит, и пошли — снегоход ждёт. Ну, я и взял старое Катькино ружьё. Своё-то дома осталось. А Катька дура ещё нарядила меня. Говорит: замёрзнешь где, одень мою доху, да чулки кожаные.
Стёпка неловко хихикнул. В его одежде действительно проглядывало что-то женское.
— Ты собачку-то мою до городу доставил, ай нет? — спросил он, чтобы переменить тему разговора.
— А как же! Так вместе с псом в город и приехали. В вертолёты собак теперь не пускают, — на машине ехали.
— Ай, спасибо, Коська, спасибо! — Старик чуть не прослезился. Он даже сунулся было поцеловать Костю. Костя поморщился: от старика несло перегаром — видно, эта самая, неведомая Косте "Катька" провожала его основательно.
— Довезти-то довёз, — сказал Костя, — а вот что дальше с ним стало — не знаю.
— А и не надо знать! — с жаром сказал Стёпка. — Собака, как судьба — сама идёт, свою дорогу знает.
Костя не стал высказывать подозрение, что на этот раз и собака, и судьба дорогу потеряли: неведомо, что случилось с собакой после
А вот о ружье Стёпки отозвался философски:
— Да, из такой "тулки" только белок валить… Да и то только с третьего раза…
Стёпка недопонял, и поэтому промолчал. Ему никто не сказал, для чего его позвали. Сказали — "собирают лучших охотников", — он и пошёл, как дурак. Может, на слёт какой, может, грамоты давать будут, или продукты.
— Ты на волков когда-нибудь охотился? — спросил Костя.
— Нет, однако! — лицо Стёпки вытянулось. — Волки нам не помеха, да и нету в наших краях волков. Изредка забредают, поглядят, что поживиться нечем, — и уходят.
Тут Стёпка долгим взглядом посмотрел на Костю, и до него стало что-то доходить.
— Слышь, Коська! — сильно понизив голос и оглядываясь, спросил он. — А нас что, волков стрелять собрали?
— Может, волков, а может, и собак, — так же тихо ответил Костя.
Стёпка отшатнулся.
Поглядел на Костю недоверчиво:
— Не врешь?
— Точно. Из города приказ, от чрезвычайной комиссии.
Степка начал озираться вокруг в крайнем волнении.
Доверительно склонился к Косте:
— А нельзя ли как-нибудь… того… Отказаться, что ли?
— Эх, дедок… Надо было раньше отказываться.
— Это точно… — вздохнул Стёпка. — Не сообразил, однако. Старый совсем, глупый стал… Катька бы сказала — болен, мол, Стёпка, никуда не пойдёт, — небось, начальник-то и уехал бы ни с чем. И лежал бы я сейчас под боком у Катьки… А я подумал — вдруг, грамоту дадут, или продуктов…
— А ты сейчас скажи, что заболел. Да и ружьё у тебя, если честно, дрянь, — на волков никак не годится.
Стёпка просиял:
— Спасибо, Коська! Обязательно скажу! Так и скажу!
Но сказать ничего не пришлось: на поле выбежали несколько начальников, и один из них громким голосом приказал охотникам грузиться в вертолёт.
— Однако… — начал было Стёпка, но охотники уже стояли в очередь, Стёпке неудобно было протестовать, когда все молчали, да и начальник на его "однако" не обратил никакого внимания: он был занят важным разговором с Костей. Тыкал пальцем в карту, показывал рукой куда-то за горизонт.
Потом объявили посадку. Охотники — кто деловито, кто с явной неохотой — полезли в вертолёт. Костя и районный охотовед стояли в дверях.
Внезапно Костя сказал:
— Пьяного на борт не возьму!
— А кто тут пьяный? — удивился охотовед.
И машинально прикрыл рот рукой.
— Вот он! — Костя кивнул на Стёпку.
Стёпка хотел было возмутиться, даже рот раскрыл, но тут же примолк, заметив мелькнувшее на лице Кости таинственное и одновременно почему-то сердитое выражение.