Собачий принц

Эллиот Кейт

— Неплохо.

Вино согревающей волной обдало внутренности. Ярость что-то учуяла на востоке и повизгивала.

— Сны?

— Только кошмары с лихорадочным вооружением Эйка. Как саранча, они снуют повсюду. Но Пятый Сын не покидал Гентского собора.

— Значит, Эйка не собираются атаковать. Во всяком случае не сейчас. Пока все мирно.

— Милорд! — К ним спешил капитан. — Замечена группа из дюжины всадников. Скачут сюда с севера.

Лавастин быстро встал и направился к северной стороне холма. Алан вернул чашу слуге и последовал за графом. Он взобрался на грубо сколоченный помост, откуда были видны сооруженные за ночь укрепления. С

севера галопом неслись верховые. Когда группа поравнялась с выехавшим навстречу конным патрулем, один из всадников задержался, чтобы сообщить новости. Патруль немедля поскакал вдогонку по направлению к холму.

— Что-то срочное, — спокойно заметил Лавастин. — Подайте оружие и налейте еще вина. — Как и Алан, он был при мече и в кольчуге.

— Лиат! — Алан заметил, как сверкнул алый подбой ее плаща.

Лавастин обернулся к капитану:

— «Орла» сразу ко мне. Сбор всех капитанов. — Он посмотрел на Алана с серьезностью, заставившей того вспыхнуть, как от самого крепкого вина. Алана охватило предчувствие, внутри все сжалось. — Вне зависимости от того, что сказано, а что нет, ты должен доверять мне, сын. Твоя задача — защита этого холма. — Его взгляд окинул поля, тянущиеся к востоку, вплоть до реки, и Гент, мирно лежавший под восходящим солнцем. — Как мирно все сегодня утром… — добавил он с непонятным оттенком в спокойном, как всегда, голосе.

Снизу донеслись крики и возбужденные возгласы. Капитан и Лиат скакали вверх по склону. Лошадь Лиат совсем выбилась из сил, слуга сразу же увел ее.

— Милорд граф!

Он подал ей руку и окинул взором капитанов. Лорд Жоффрей, лорд Уичман, леди Амалия, лорд Деди из Отуна. Сержанты здесь.

— «Орел», мы слушаем.

Она выпалила все так быстро, что Алан едва уловил смысл сказанного. Иллюзия, которая казалась отсутствием всякой иллюзии? Эйка наступают? При каждой фразе она смотрела на восток, и выражение лица говорило, кричало о многом. О чем? Алан следил за ее мимикой и движением глаз. Она была испугана как тем, что видела, так и возможной реакцией ее слушателей.

Все следили за ее взглядом. Невозможно было удержаться от этого, ее взгляд заставлял их оборачиваться в том же направлении.

Пустая равнина. Никакой наступающей армии, никаких барабанов.

Тихий ландшафт под восходящим солнцем.

— О Владычица! — выпалила она, видя их недоверие.

Алан вышел вперед.

Увидев это, она обратилась к нему как к спасителю. Собаки, тихо ворча, спрятались за его спину. Старый Ужас завизжал и подался за Лавастина.

— Лорд Алан! Вы должны мне поверить! Они уже прошли половину долины. Они застигнут нас врасплох — если не задавят численным преимуществом. — Лиат схватила Алана за руку. Ярость рванулась к ней, а Лавастин собрался было пресечь подобную вольность, но Алан усадил Ярость и, посмотрев на отца, потребовал молчания. — Вы не видите! — надрывалась она, показывая на восток.

Алан пробормотал еле слышно:

— Молю тебя, Властительница Битв, дай мне видеть ее очами. Дай мне увидеть сердцем.

Когда поздним летом воцаряется жара, волны горячего воздуха часто рябят поля и скалы. Так было и сейчас: дымка, мелькание над полями, мирный пейзаж размывался и изменялся, пыль поднималась к солнцу, застилая все мглой…

Вот!!! Рысцой продвигаются по равнине, быстро приближаясь, боевые отряды Эйка. Сзади гремят барабаны, выставлены вперед сине-желтые щиты. Позади уже три четверти пути от города до лагеря, шлейф пыли вьется следом. В колонне более дюжины отрядов,

в каждом копья украшены по-своему: перья, кости, какое-то сплетенное в косицы тряпье. Каждый отряд насчитывает намного более сотни бойцов, и перед каждым, гавкая, скачут собаки.

— Господи, помилуй нас! — воскликнул Алан. — Их втрое больше, чем нас!

— Там вообще никого! — фыркнула леди Амалия.

— И никакого миража, в котором что-то можно было бы разглядеть, — добавил лорд Уичман.

— Это и есть мираж, — сказала Лиат, с надеждой сверля глазами Алана.

Уичман поморщился:

— Я на этих Эйка насмотрелся, и всегда им сопутствовал какой-то кошмар. — Он запнулся, видя, что граф Лавастин направился к Алану.

— Что ты видишь, сын? Я, как и все здесь, не вижу ничего.

Алан мог лишь шептать:

— Это правда. Все, что она говорит, — правда.

— Я планировал иначе, — сказал граф как бы сам себе, затем, не меняя выражения и тона, повернулся к капитану: — К оружию. Горны.

Тут же по знаку капитана воздух разорвал звук горна, отразившийся от дальних скал. Лагерь ожил. Солдаты готовились к бою, занимая подготовленные позиции на валу вокруг холма.

Только сейчас глаза графа расширились от удивления. Сосредоточившись, он прикидывал численность Эйка, оценивал их построение и возможности. Граф положил руку на плечо Алана и сжал его. Затем он обернулся к капитанам, по-разному воспринимавшим неожиданное появление войска северных дикарей.

— Капитаны! — Лавастин привлек их внимание. Подошел слуга со шлемом и чашей вина. Вино граф пустил по кругу. — Перед нами больше Эйка, чем я рассчитывал. Но ничто не потеряно. Наш план остается прежним. Алан, оставайся на холме. Ты и ядро нашей армии, удерживая холм, играете роль наковальни. Я с кавалерией — молот. Если бы у нас было больше времени, можно было бы ударить на них сзади. Но все равно наша единственная надежда — использовать кавалерию, чтобы уничтожить их на равнине. Кавалерия, к бою.

Каждый сделал по глотку из круговой чаши, символа храбрости и силы, и все бросились по местам. Остались капитан Лавастина, «орел» и личные слуги графа. Вся прислуга при оружии, у каждого за спиной щит, а в руке копье.

— Алан, — граф поднес чашу к губам и передал сыну, — я вернусь к тебе через всех Эйка и встречусь с тобой здесь. Бог тебе в помощь, сын. Капитан поддержит тебя, он будет с тобой. Доверяй собственным инстинктам. Ты — прирожденный воин.

Он наклонился и поцеловал Алана в лоб. Пораженный, Алан упал на колени и схватил руку графа, чтобы поцеловать ее.

— Не становись на колени передо мной. — Граф раздраженно поднял Алана. — Ты мой наследник и не должен склонять колени ни перед кем, кроме Бога.

— Я не подведу тебя, отец, — промолвил Алан, удивившись, что вообще может говорить.

— Конечно не подведешь! «Орел», за мной!

Лиат обернулась и взглянула через плечо, но уже через мгновение она спешила за графом. Собаки лаяли и махали хвостами, прыгая вокруг Алана, смотревшего вслед уходящим.

Кавалерия сосредоточилась на западном склоне холма, скрывшись от наступающих Эйка, — так, во всяком случае, хотелось думать Лиат, и об этом она молилась. Она попыталась оценить число всадников — получилось около трех сотен. Засевшей за валом и рвом на склоне холма пехоты было вдвое больше. По пути вниз со склона холма граф задавал ей множество вопросов, на которые она должна была незамедлительно давать исчерпывающие его ответы.