Собачий принц

Эллиот Кейт

Графу подводят оставшуюся без всадника лошадь, и он снова в седле.

Лорд Деди, вновь перестроившись, проезжает рядом.

— Граф Лавастин, милость Господня с нами, я уже опасался худшего…

Два отряда Эйка строятся под своими ужасными вымпелами и рысцой устремляются вдогонку отступающей кавалерии.

Лавастин осматривает поле боя.

— Где Кровавое Сердце? — спрашивает он. В этом вопросе слышится недовольство и гнев, переходящие в напряженную сосредоточенность. Он продолжает осмотр места сражения. В поле царит хаос. От кавалерии

остались две группы возле него, и вдалеке реет знамя Саонии. — Мой штандарт все еще держится на холме.

Все поворачиваются к вершине холма, Лавастин последним. И как раз в этот миг его знамя, возвышавшееся над шатром на вершине холма, скрывается в толпе атакующих Эйка.

Лорд Жоффрей подается вперед:

— Кузен, сегодня победил Кровавое Сердце. Велите отступить для соединения с королем Генрихом. Мы еще можем спасти от уничтожения тех, кто остался на холме, и прикрыть их отход. Нужно зайти с запада.

— Где Кровавое Сердце? — снова спросил Лавастин, глядя на Лиат.

Она показала на Гент.

— Наше поражение — иллюзия. Магия Кровавого Сердца, видимость. — Голова графа была в крови, пропитавшей спутанные волосы. Из раны на руке текла кровь. — Надо иметь силы верить.

— Верить! — воскликнул Жоффрей. — Мне кажется, нам лучше послужит благоразумие. Нужно было ждать короля в Стелесхейме.

— И сколько бы мы его прождали? И на каких припасах? Страна опустошена Эйка и небрежением. Нет, Жоффрей, я принял решение, которое тогда казалось мне самым правильным. А теперь мы должны сделать единственное, что нам остается, у нас нет выбора. Нужно ударить сзади, или мы потеряем все, в том числе и то, чем я более всего дорожу. — Он посмотрел на холм, где бушевала схватка, но его знамени не было видно, и он с усилием отвел глаза, как бы заставляя себя отвлечься. По его лицу Лиат поняла, как дорог был ему сын. Лорд Жоффрей вздрогнул, как будто его обругали.

— Лорд Деди, — спокойно продолжал Лавастин. В голосе слышались уверенность и отрешенность от забот этого мира, а также намек на отсутствие лишнего времени. — Объединитесь с отрядом из Саонии. Не позволяйте Эйка вернуться в Гент. Жоффрей, берите половину людей Лаваса и тех солдат из Фесса, которых сможете собрать, и присоединяйтесь к лорду Деди. Остальные со мной. — Его взгляд, напряженный, как натянутая тетива лука, встретился с глазами Лиат. — «Орел», как долго нужно сдерживать Эйка, чтобы мы могли подобраться к воротам изнутри?

Она взглянула на небо, оценивая высоту солнца:

— По меньшей мере до полудня.

— Пусть так. Следите за воротами. Если мы не появимся, спасайте, кого сможете, и присоединяйтесь к Генриху. Бог вам в помощь.

Войско перестраивалось.

— «Орел»! — обратился Лавастин к Лиат. Кровь запеклась в его волосах и на лице. Сзади гремели барабаны, раздавались крики людей и Эйка, шум битвы. Граф поднял руку, подавая сигнал идущим с ним войскам, но не сводил глаз с Лиат. — Ведите нас. От вас зависит наша победа.

3

Вскоре

после полудня по колонне армии Генриха прокатилась новость, которую сопровождало всеобщее возбуждение и ужас.

— Эгей! — крикнул гонец, любимый «орел» короля. Хатуи остановилась возле повозки с пожитками и имуществом клириков. Ее сильный голос далеко разнесся над повозками, возницы которых придержали быков, чтобы не пропустить важную новость королевского вестника, и приложили ладони к ушам. Слуга Росвиты, ведший ее мула, остановился и положил руку на нос животного. Задержались и другие, ехавшие на осликах и идущие пешком клирики.

— Разведка сообщает, что под Гентом идет бой. Обозу продвинуться до темноты как можно дальше, армии велено идти без остановок.

— «Орел»! — задержала ее Росвита, прежде чем Хатуи поскакала дальше. — Как далеко до Гента?

Острый взгляд «орла» смерил Росвиту, Хатуи мрачно ухмыльнулась:

— Боюсь, что слишком далеко. Разведчик, который принес новость, сменил двух лошадей, и они обе были еле живы, когда он доскакал до нас. Битва началась поутру, в час Терции, и все это время он скакал во весь дух.

Хатуи задумчиво взглянула на небо, Росвита присоединилась к ней. Около полудня, Секста уже прошла, хотя они и не останавливались на молитву.

— Около трех часов назад, — пробормотала она. Летний час долог.

В юности я здорово дралась посохом, — вдруг заявила сестра Амабилия и, взмахнув своей палкой, сделала уверенный выпад, неожиданный для ученого клирика с десятилетним стажем.

— Что ж, хорошо, что вы в конце обоза, — сказала Хатуи, уже глядя вперед и пытаясь высмотреть резерв, шедший позади задержавшихся повозок. — Если Эйка случайно прорвутся сквозь нашу оборону и нападут на обоз, инфанте Ипполите потребуется сильная рука. Я должна продолжать путь, сестра. — Она кивнула Росвите и ускакала.

Раздался гул голосов. Возчики, слуги, охранники обсуждали новость. Разговоры не смолкли и когда повозки снова пришли в движение. Вскоре «орел» опять промчался мимо, на этот раз к голове колонны. Туда же почти сразу проследовали Виллам и кавалерия резерва. Возле Росвиты маркграф задержался, и слуга снова остановил мула, чтобы они могли побеседовать.

— Пехоту, около ста человек, я оставляю для вашей охраны, — сообщил Виллам, — Если дотемна не доберетесь до Гента, поставьте повозки кольцом. Вашей заботе я поручаю принцессу Ипполиту.

— Следуйте с богом, милорд, — Росвита осенила его знаком Единства, благословляя Виллама и его солдат. — Да даруют Господь и Владычица вам победу еще до заката солнца.

— Добраться б туда до заката, — пробормотал маркграф, сделав знак своему капитану, и они поскакали к голове резервной колонны. Скоро всадники скрылись из виду, цокот копыт замер в лесу. Сзади подтянулась пехота резерва, ее капитан распределил людей вдоль повозок. Они напомнили Росвите погонщиков скота, охраняющих стадо от волков.