Сновидения
Шрифт:
Санеми ничего не ответил. Даже не съязвил, не накричал и не нагрубил. Лишь какое-то время он всматривался в меня, не мигая, жадно блуждая взглядом по моему лицу.
— Ты! — на свисте недовольно выкрикнул он и резко отвернулся. — Не делай вид, что хорошо меня знаешь! — добавил юноша сердито, и я заметила, как его походка стала более расслабленной и пружинистой.
— Хорошо-хорошо, больше не буду. — От смеха у меня на глазах выступили слёзы.
Горы лениво сменились огромными полями, усеянными золотистой рожью. Небо ласково окрасилось в красные и жёлтые цвета пламени, укутавшись пушистым одеялом из облаков. Солнце, играясь своими лучами, сладко засыпало на
— Скажи, ты ещё придёшь? — произнёс юноша. — Мэй. — И окинул меня ожидающим взглядом. Я сердечно заулыбалась, в моих глазах вспыхнули добрые и искренние чувства.
— А что? Хочешь? — задорные ноты заискрились в моём голосе. Какое-то время я и Санеми неотрывно смотрела друг на друга, словно продолжали беззвучный диалог.
— Не буду отвечать. — И он резко отвернулся. Я тоже отвела взгляд и устремила его в сторону горизонта. Ах, если бы всё только зависело от моего выбора, я бы приходила каждую ночь и к Кёджуро, и к Санеми.
— Хорошо, — тихо произнесла, но спутник меня услышал. — Постараюсь, — добавила неуверенно. Я не знала, какая наша встреча могла оказаться последней. Грёзы оставались всё ещё шаткими и хрупкими, как хрусталь, не поддаваясь моей власти. В этой сказке я была случайным странником, перед которым разворачивалась история, никак иначе быть не могло.
?????
Этот мужчина, оказавший мне помощь совместно со старушкой Микото, продолжал ко мне гаденько липнуть. Всё выискивал моего общества, как назойливая пиявка, чему я не была рада. Несмотря на безудержный хохот старушки и её неоднозначные взгляды, я не ощущала прилива радости. Откуда такое резкое внимание? Мы оставались чужаками, не зная друг о друге ничего. Неожиданный жар, сменивший холод равнодушия, вызывал тягучее, грязное отторжение, перемешанное с непреодолимым раздражением. Он изводил меня каждый день, ловил случайные касания и громко, безудержно говорил. Эта неожиданная преемственность пугала меня.
Терпение кануло в бездну одним злополучным вечером, когда мужчина вновь засветился на пороге моего дома после выписки. Жар из-за болезни почти отступил, но слабость, охватившая цепкими лапами тело, оставляла меня хрупкой. Словно невидимая сущность вытягивала из меня понемногу все силы. Сейчас я пожалела, что никогда не спрашивала, кто пришёл. Бездумно отворила дверь, бодро улыбнувшись, подумав о любимой старушке.
— Здравствуй… — над головой прогремел знакомый мужской голос, я сердито сморщилась. — Пустишь к себе? Я торт купил… торт. Поговорим, чаю… попьём, — закончил он, у меня по спине пробежалась волна неприятных мурашек. В сердце забурлило липкое чувство, словно кто-то меня оценивал сальным, грязным взглядом, как дешёвый товар на полке. Захотелось прижать руки к груди и прикрыться, только бы не ощущать себя так, будто с меня рвано сдирали одежду и кожу.
— Я не хочу с вами общаться, уходите! — Мои губы задрожали, я гневно воскликнула, ощутив, как сердце отбивало ритм громче сказанных слов. — Не приходите сюда больше! — Набралась я храбрости и попыталась рывком захлопнуть дверь, но вытянутая нога мужчины её удержала. Меня затрясло от осознания, что могло сейчас произойти. Неожиданно захотелось расплакаться горькими, обильными слезами от злости и собственной беспомощности. А потом упасть на колени в самом тёмном углу и обнять саму себя за плечи, раскачиваясь из стороны в сторону.
— Нет… ты не понимаешь, — заговорил он сухо и безжизненно, словно управляемый кем-то. Мужчина шатнулся
— Всё я понимаю! — Немая паника охватила мой разум, я изо всех сил дёрнула дверь на себя, но толку оказалось мало. — Уходите! Сейчас же!
— Мы должны быть вместе… — проигнорировал он мой отказ.
— Почему?! — Я широко и безумно заулыбалась, на глазах у меня проступили слёзы.
— Потому что ритуал должен быть завершён, — заговорил он низким и нечеловеческим голосом, как недоброе существо из сновидений. Дьявольское пламя, раздуваемое ветром, охватило моё сердце. Я окаменела от ужаса и бездумно уставилась в одну точку. С замиранием сердца я боялась узнать, что нежеланный гость мог сказать дальше. — Ты должна… послушно выполнять свою роль… у тебя… ещё нет дочери, — с трудом закончил он.
Отчаяние и страх ледяной волной окатили меня с ног до головы. Поддавшись безумству и ярости, я рывком отдавила ногу мужчины, тот заскулил и инстинктивно отпрыгнул в сторону, как человек, которому наступили на открытую рану. Я воспользовалась удачным моментом и громко захлопнула дверь перед носом незваного гостя. Стоило мне её защёлкнуть на замок, тотчас посыпались громкие хлопки и угрозы, сопровождаемые звериными воями. Я обессиленно сползла на пол, зажав уши руками, ощутив, как по румяным щекам градом понеслись холодные слёзы. Беззаботная эйфория, на которой строились грёзы, лопнула, как мыльный пузырь. Вырвались на свободу зловонные предостережения и кошмары, притаившиеся на дне моего сознания.
Огромные часы ожили, шестерёнки внутри которых заискрились и со скрипом закрутились. Таинственный механизм событий был запущен, и никому не было под силу предсказать, что должно произойти дальше.
?????
— Ай, ай, ай. — Черноволосая дева скучающе обратила взор к ночному небу, держа букет из ликорисов. — Я же хотела быть хорошей. — Она притворно нахмурила брови. За её спиной вытянулись стеной нечеловеческие тени, громко перешёптываясь и в унисон хохоча. Ликорисы иссушились и почернели, словно из них вытянули все жизненные силы, и незнакомка лениво выпустила их из рук, брезгливо кинув на голую землю. — Теперь мне придётся тебя наказать. — Лицо её исказилось кривой, неестественной улыбкой, жаждущей крови.
Часть 7 «Мать»
После того инцидента миновало двенадцать мучительных ночей. Отвратный обожатель больше не искал моего общества, быстротечно остыл и растерял все пламенные чувства, словно таковых и вовсе никогда не было. Каждый вечер я грелась облепиховым чаем у окна и слушала томительные охи и вздохи, испускаемые ворчливой старушкой. Микото сопела, жаловалась и громко кряхтела о том, насколько краткосрочны людские желания и чувства, досадно топала ножкой и по десять раз протирала обеденный стол. Записав ветреного воздыхателя в мои суженые, она гневалась то ли на свою мечтательность, то ли на виновника мыслей.
К её бурным возмущениям я отнеслась с холодом, изредка кивая головой и угрюмо вставляя пару сухих слов. Иногда давила из себя кислую улыбку, смиренно сложив руки, и эти эмоции старушка ошибочно считывала за разочарование, из-за чего фыркала ещё громче. Говорить о происходящем не было ни сил, ни желания. Одно радовало — впечатлительной Микото не было дома, когда всё приключилось, и она не застала столь позорную картину. Одним небесам было ведомо, как бы откликнулось на происходящее больное, старушечье сердце. Состояние последнего беспокоило меня больше, нежели ряд мистических событий, всколыхнувших всё привычное.