Снова ты

Сноу Эмили

– Так много твоих снимков с солисткой группы Злые Ягнята, - ее брови сходятся на переносице, будто Сиенна пытается вспомнить правильное имя, так что я даю ей подсказку.

– Силла Крейг.

– Верно. Силла...
– ее голос сходит на нет, пока Сиенна ожидает, что я скажу еще что-то. Обычно, я не объясняюсь ни перед кем - не вижу в этой хрени никакого смысла - но с Сиенной мне хочется объясниться.

– Мы выросли вместе, - отвечаю я, и ее рот немного приоткрывается, произнося беззвучное "ох."

Мы заходим на кухню

и пересекаем ее, подходя к стойке, на которой накрыт наш ужин.

– Это неофициальная информация, но у меня в столовой идут ремонтные работы, - говорю я. Мой телефон гудит в кармане - текстовое сообщение - но я его игнорирую.

– Нет-нет, все замечательно, - бормочет Сиенна. Она поднимает на меня глаза.
– Ты делаешь это для всех девушек, которых приводишь домой?

Я сильнее сжимаю ее руку и поднимаю подбородок.

– Нет, - говорю я.

Я редко привожу сюда женщин - а еще реже ужинаю с ними. Вообще-то, Сиенна первая.

Сиенна садится на один из барных табуретов возле стойки, и ее маленькое платье задирается на бедрах, притягивая мой взгляд к ее ногам. После довольно длинной паузы, в течение которой я не отвожу взгляд от ее стройных бедер, наши пылкие взгляды встречаются, и Сиенна облизывает губы. Я подхожу к ней ближе, касаясь пальцами ее подбородка. Кончиком языка я скольжу по тому же пути, где только что прошелся ее собственный язычок, а затем всасываю ее нижнюю губу.

Она стонет, хватаясь за мою рубашку.

– Ты можешь порвать эту чертову ткань, - говорю я между поцелуями и очередной вибрацией моего телефона, который продолжает сходить с ума в моем кармане джинс.

Когда мы поднимемся наверх, я отключу его.

– Ужин, - напоминает мне Сиенна, и я отстраняюсь, поднимая руки вверх.

– Верно.

Говоря о музыке, мы неспешно едим - мясо ягненка и овощи из какого-то ресторана, которые для меня любезно привезла Кайли. Сиенна рассказывает, что ей нравится музыка в стиле поп и классика, на что я неистово хохочу.

– Что?
– спрашивает она, прожевав кусочек брокколи.

– Сыграй мне что-то в стиле блуграсс, - имитирую я ее южный акцент, и Сиенна смеется.

– Я говорю совсем не так, - когда я скептически приподымаю бровь, она спрашивает.
– Ну, а что на счет тебя. Что, кроме рока, слушает Лукас Вульф?

Я усмехаюсь, глядя в свою тарелку.

– Гугл - твой друг, Рыжая.

Через несколько минут мы заканчиваем есть, и я говорю ей сидеть на месте. Ее взгляд следует за мной, когда я выхожу из комнаты, и ее глаза становятся шире, когда я возвращаюсь с гитарой.

– Ты правда собираешься сыграть для меня?

– Я же говорил тебе, что буду петь серенады всю ночь напролет, верно?
– пересекая комнату, я указываю на столешницу, прямо возле нашего десерта.
– Забирайся на стол.

Она смотрит то на меня, то на столешницу, приподымая брови.

– Ты серьезно?

– Забирайся на стол, Сиенна, - повторяю

я, и мой голос близок к грубому рычанию. Я наблюдаю за каждым ее движением, пока она забирается на столешницу; бросая взгляд на ее черные трусики, я планирую раздеть ее вкусную попку. Я хмурюсь, когда она тянет подол платья вниз так низко, насколько это только возможно.

Сиенна выжидающе смотрит на меня, пока я достаю медиатор из заднего кармана и сажусь на табурет перед ней так, чтоб ее длинные ноги располагаются по одну сторону от меня, а ее туфли касаются моих ног. Я начинаю играть вступление и наблюдаю за ней, ожидая, когда же она узнает эту песню.

– Бритни?
– спрашивает она недоверчиво. Я пожимаю плечами, продолжая играть песню, которую она слушала по дороге сюда.

Останавливаясь перед припевом, я тянусь за блюдом с клубникой и ставлю его рядом с ней на столешнице, а затем подношу одну ягоду к ее губам. Сначала она отказывается, но когда я медленно киваю, Сиенна открывает рот и принимает красную ягодку. Ее язык касается кончиков моих пальцев.

– Я разносторонен, - говорю я наконец-то, посасывая перепачканный в мякоть клубники кончик своего большого пальца, а затем бренчу следующую небольшую часть песни. Я сочиняю свои собственные слова, и когда Сиенна фыркает, то снова перестаю играть. Наклоняясь к ней поближе, я прислушиваюсь к неровному дыханию девушки, сжимая медиатор между большим и указательным пальцами.
– Что?
– спрашиваю я.

Она краснеет, глядя на свои колени, но я касаюсь ее подбородка и приподымаю ее лицо так, чтобы мы смотрели друг другу в глаза. Медиатор легонько царапает ее кожу, и Сиенна начинает дрожать. Ее соски напрягаются под слишком тонкой тканью платья, которое при желании я мог бы разорвать на куски зубами.

– Что?
– повторяю я.

– Просто не думала, что ты и правда сыграешь эту песню.

Разводя ее колени в стороны, я ставлю гитару на пол, сбоку от своего табурета, и опускаю голову между ее ног, целуя внутреннюю сторону ее бедра. Колени Сиенны моментально сжимаются вокруг меня, но я качаю головой.

– Лукас, - бормочет она.

– Я не могу остановиться, пока не распробую твою кожу, Сиенна, - я пробегаю языком по гладкой поверхности ее второго бедра.
– Или твой вкус и запах.

– Зачем ты говоришь подобное?
– стонет она.

Распрямляя спину так, чтобы мои глаза оказались на уровне ее голубых глаз, я одариваю ее животной усмешкой.

– Потому что хочу тебя трахнуть, - говорю я.
– В течение всей ночи. Я хочу не выпускать тебя из своей постели, пока не выбью из этой головы все мысли, которые не касаются меня.

Но по тому, как она дышит и как хватается за вырез своего платья, мне уже известно, что я и так единственный, о ком она сейчас способна думать. И через секунду Сиенна расставляет все точки над i, скользя попкой к краю столешницы и подставляя меня свои губы.