Снова любить
Шрифт:
– Если бы я только знал, любовь моя, что здесь, на берегу, при лунном свете мы испытаем такой восторг, я бы сделал это несколько месяцев назад. Как много времени мы потеряли в постели и в купальне!
– Мы больше не будем терять зря время, – пообещала она. Когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, она вся сияла:
– Ничто больше не помешает мне разделить с тобой страсть после этой ночи, мой дорогой господин. Я, как наша мать-Земля, возродилась с приходом весны!
Если раньше Аспар сдерживал свою страсть к Кейлин, проявляя уважение к ее чувствам, то отныне его любовь стала заметна всем, кто видел их вместе. Теперь Аспар
– Мы пойдем к какому-нибудь сельскому священнику и заставим его обвенчать нас. Если обряд совершится, что они смогут сделать? Ты должна быть моей женой!
– В империи нет человека, который бы не знал Флавия Аспара, – спокойно сказала Кейлин. – И нет человека, который бы не знал волю патриарха в этом деле. Даже если я стану христианкой, мне не позволят стать твоей женой, мой дорогой господин. Мое пребывание на вилле Максима перечеркнуло нашу судьбу.
– Есть несколько способов убедить патриарха, – сказал Аспар Василию однажды днем, когда они возвращались из дворца, где совещались с императором. – Флацилла вышла замуж за Джастина Габраса, и эта чета стала скандально известна всему городу своими оргиями и окружением, которое под стать какому-нибудь публичному дому. Как может патриарх оправдывать такой союз и при этом отказывать мне в возможности жениться на Кейлин, которая ведет себя так порядочно?
– Ее порядочность не трогает его, мой друг, – ответил Василий. – И не только его. У нас в Византии существует закон, который не позволяет сенаторам или другим персонам высокого ранга вступать в брак с актрисами, проститутками и другими женщинами низкого положения. Тебе не удастся обойти закон, Аспар. Даже тебе.
– Кейлин – аристократка, – сердито возразил Аспар.
– Это она так говорит, – ответил Василий, – но кто докажет, правда это или ложь? Здесь, в Византии, она была актрисой в публичном доме, демонстрируя половые акты перед зрителями. Поэтому она не подходит для брака с первым аристократом империи, Флавий Аспар.
– Тогда я покину империю, – мрачно сказал Аспар. – Я больше не могу терпеть и быть полезным, если мне отказывают в такой малости.
Василий не стал спорить. Аспар не покинет Византию. Здесь его мир, а он уже немолодой человек. Кроме того, даже после короткого знакомства с Кейлин Василий чувствовал – она не допустит, чтобы Аспар сделал то, что подвергнет опасности его положение в обществе или комфорт, – Касия сказала, ты пригласил ее посетить твою ложу на состязаниях на следующей неделе. – Принц решил сменить тему разговора. – Это очень мило с твоей стороны, и я разрешил ей пойти, хотя это может вызвать небольшой скандал. Кого еще ты пригласил, мой друг? Не сомневаюсь, ремесленников и актеров. Аспар рассмеялся:
– Да, конечно. Как я, первый аристократ империи и знаменитый генерал, отважился пригласить тех, кто создает, а не тех, кто обладает властью? Так, Василий? А я вот отважился! И ты прав. Одиннадцатого мая в моей ложе будут Веллисарий и Аполлодарий, знаменитые актеры, и масса комедиантов. И Анастасий, певец и поэт, и Джон Андроник, изумительный резчик по кости, и Аркадий Филлипик, скульптор. Я пригласил его сделать скульптуру с Кейлин для нашего сада. Он проведет лето на вилле. Я построил ему студию для работы, так что ему не надо будет беспокоиться. Твоя сестра получит удовольствие от этой новой сплетни, Василий.
– Конечно, – согласился принц, затем
– Разве Веллисарий и Аполлодарий не соперники? Я слышал, они презирают друг друга. Не опасно ли приглашать их в одну ложу?
– Их ненависть недавно превратилась в Любовь, так я слышал, – усмехнулся Аспар. – Это еще одна пикантная новость для пережевывания принцессе Вере.
– О боги! Они еще не стали любовниками? Но конечно, станут, иначе ты бы не говорил! – воскликнул Василий. Они дошли до его паланкина, и он, удобно устроившись среди подушек, махнул рукой.
Аспар вскочил на своего жеребца, которого привязал к носилкам принца.
– Ну что, твоя жена придет на состязания?
Василий грустно кивнул:
– Евдокия не упустит шанса покрасоваться в императорской ложе, чтобы все друзья и родственники, находящиеся на трибунах, могли видеть ее, восхищаться и завидовать. Я буду рядом с ней, как того требуют правила приличия, а потом, когда она уедет во дворец на банкет, присоединюсь к моей обожаемой Касии.
– Разве Евдокия не хватится тебя на банкете, Василий?
– Нет, – ответил принц. – Она будет слишком занята деликатесами, которые предлагают гостям императора, и, конечно, молодым стражником, который недавно попался ей на глаза. Думаю, она соблазнит его в конце концов, и я смогу предоставить ей такую возможность. Она займется молодым человеком, а я займусь кем-нибудь еще. Евдокия редко нарушает супружескую верность, и, когда она сделает это, я предоставлю ей полную свободу. Она превосходная жена и мать моим детям. Могу добавить, что ее осторожность по крайней мере похвальна. Вокруг нее никогда не было даже крошечного скандала. Это может каждый подтвердить, говоря об одной из самых аристократичных жен наших дней.
– Какая удача для вас обоих, – сухо промолвил Аспар. Он не понимал браков, которые заключали многие аристократы. Настоящие браки – такая редкость. Они с Анной не нарушали клятву супружеской верности. Такой брак он когда-нибудь заключит с Кейлин. – Я не появлюсь в городе до самых состязаний, – сказал он принцу. – Тогда и увидимся. – Он поскакал вдоль Мизы к Золотым Воротам, а Василий приказал носильщикам отправить его в дом своей любовницы, прекрасной Касии.
Утро одиннадцатого мая выдалось ясным и солнечным. Чудесный день для празднования годовщины основания Константинополя. Кейлин нарядилась с особой тщательностью, зная, что будет объектом сплетен. Она хотела, чтобы Аспар гордился ею, поэтому выбрала платье из бледно-фиолетового шелка, который гармонировал с цветом ее глаз. Круглый ворот имел низкий, но достаточно скромный вырез. Длинные рукава украшены золотыми лентами в виде цветов и листьев. Пояс, чуть ниже талии, изящно облегал ее бедра. Золотисто-фиолетовая шляпка должна была защищать от палящих солнечных лучей. Нелвин надела на ноги хозяйки маленькие расшитые туфельки и встала, чтобы посмотреть на Кейлин. Ее глаза выражали одобрение.
– Вы выглядите как императрица, госпожа, – сказала она.
– Но у нее должны быть драгоценности, как у Веры, – заметил Аспар, входя с небольшим ящиком из черного дерева. – Это для тебя, моя любовь.
Кейлин взяла ящичек, поставила на стол и открыла. Внутри оказалось золотое ожерелье с маленькими бриллиантами, аметистами и жемчугами. Она стояла ошеломленная, а он взял ожерелье и застегнул на ее шее. Оно ровно легло ей на грудь, почти закрывая весь вырез и делая платье гораздо богаче.