Снежная девочка

Кастильо Хавьер

– Хорошо. Завтра обязательно все сделаю. Сладких снов, милая.

– Папе привет.

– Передала.

Нажав отбой, я вошла в дом – здесь было темно, как и во всем районе. Я повернулась запереть замок, но, едва дверь закрылась, из тени наверху лестницы послышался мужской голос:

– Мирен, постой. Это я.

Глава 24

Порой невинность играет на стороне зла.

28 ноября 2003

5

лет с момента исчезновения Киры

В кармане брюк агента Миллера зазвонил телефон, и он извинился перед Аароном и Грейс, которые смотрели на него с недовольством и тревогой.

– Агент Миллер? – поздоровался собеседник. – Это Коллинз, криминалист.

– Что-то срочное? Я сейчас говорю с семьей, – ответил Миллер и отошел в сторону тротуара.

– Мы нашли пять отпечатков на конверте. Правая рука полностью.

– Правда? Это фантастика!

– Да. Но… не все так просто. Вы не поверите.

– В чем дело?

– Это детские отпечатки.

– Детские?

– Вы не ослышались. Они маленькие, размером с руку ребенка восьми-девяти лет. Сначала мы подумали, они могут принадлежать Кире.

– Вы серьезно думаете, что Кира передала кассету?

– Дайте мне закончить. Это была наша версия, но она не подтвердилась. Через дактилоскопическую систему мы сделали модель на основании имеющихся у нас отпечатков Киры с поправкой на возраст. Они хранятся у нас в базе с момента ее запуска в 1999-м – это было через год после ее исчезновения. Так вот, ни структура, ни пальцевые узоры – ничто не совпало. Это не ее отпечатки. Мы еще ждем от отдела судебной экспертизы анализа элементов ДНК на конверте, но в это верится с трудом. Это другой ребенок, точно говорю. Вероятно, также пропавший. Мы проверяем совпадения в базе данных по отпечаткам пальцев и уже провели поиск по реестру разыскиваемых детей с 1990 года, но безрезультатно. Возможно, у того, кто похитил Киру, есть еще один ребенок.

Пока агент Миллер внимательно слушал, Аарон и Грейс обменивались встревоженными взглядами, пытаясь уловить, не идет ли речь о какой-то зацепке в деле.

– Мы тут обсудили это дело, возможно, удастся надавить на правительство штата… – продолжил Коллинз немного нервно, – чтобы запустить кампанию и выдавать детям удостоверения личности в школах. Возможно, тогда нам удастся… ну, идентифицировать отпечатки пальцев на конверте.

– Но ведь есть шанс, что этот ребенок не станет делать удостоверение личности? И тогда все это будет зря.

– Ну… ничто другое нам пока на ум не пришло. Это первый случай, когда главным подозреваемым является ребенок.

Миллер вздохнул.

– Не волнуйтесь, думаю… – Он оборвал себя на полуслове и с виноватым видом огляделся вокруг. Женщина, ранее занимавшаяся гортензиями, теперь подрезала секатором живую изгородь, дети бросили велосипеды на землю и рисовали мелом на тротуаре, мужчина средних лет доставал из почтового ящика экземпляр журнала «Нью-Йоркер» – на обложке красовался портрет известного кинорежиссера, который пару месяцев назад угодил в тюрьму.

– … я перезвоню, Коллинз.

– Что происходит? Что они обнаружили? – с обеспокоенным видом спросил Аарон, едва Миллер приблизился

к ним.

Тот закончил звонок и вскинул руку, призывая к терпению. Аарон положил ладонь на плечо Грейс, и этот жест был полон печали, как он ни старался это скрыть. Миллер подошел к соседу и попросил у него журнал. Мужчина с удивлением смотрел, как затем агент приблизился к детям и присел на корточки.

С того места, где стояли Аарон и Грейс, разговор не был слышен, но они увидели, как Миллер сунул руку в пиджак, вытащил купюру и протянул ее мальчишкам. Один из них вскочил на ноги, схватил банкноту, а затем журнал. Другой последовал за ним, и они побежали в направлении дома Темплтонов. У почтового ящика они остановились: один из мальчишек открыл его, а другой свернул журнал и засунул его внутрь. Потом дети побежали обратно к агенту, и тот выдал им еще по купюре.

Разговор затягивался. Мальчик повыше ростом пару раз кивнул, а второй просто стоял рядом. Несколько минут спустя Миллер вместе с темноволосым мальчиком направился в сторону дома Темплтонов, а хозяевам оставалось только теряться в догадках.

– Мистер и миссис Темплтон, позвольте представить вам вашего соседа…

– Зак. Я Зак Роджерс… живу через четыре дома отсюда. Мои родители – Джон и Мелинда Роджерс.

Мальчик сунул руки в карманы, явно чувствуя себя неуютно.

– Отлично, Зак. И о чем ты хочешь рассказать? Волноваться не о чем.

– Мне очень жаль, честно-пречестно, – сказал он, опустив голову.

Грейс опустилась на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. Аарон нахмурился, и его лоб прочертила кривая линия, предвосхищая будущее.

– В чем дело, дружок? – мягко спросила Грейс. – Пожалуйста, не волнуйся. Что бы это ни было, все будет хорошо. Знаешь, у нас есть дочь, примерно твоего возраста… Вы бы с ней обязательно подружились. Надеюсь, вам однажды удастся поиграть вместе.

Зак, казалось, слегка успокоился и сглотнул, прежде чем продолжить.

– Простите за конверт… Я не хотел… Я не хотел, чтобы вы плакали, миссис Темплтон.

– Что? – озадаченно переспросила она.

Мальчик занервничал и уставился на землю. Миллер слегка похлопал его по спине, призывая продолжать.

– Не волнуйся, Зак. Ты не сделал ничего плохого. Расскажи им. Они поймут. Ты правильно поступил, – сказал он ободряющим тоном.

Вскинув голову, Зак несколько раз громко шмыгнул, пытаясь втянуть сопли.

– Одна… женщина дала мне десять баксов, чтобы я положил конверт в ваш ящик. Я не знал, что вы расстроитесь, а то бы не стал так делать.

– Женщина?! – удивленно воскликнул Аарон.

– Кто она? Как она выглядела? – спросила Грейс.

– Не знаю… я ее раньше не видел… У нее светлые кудрявые волосы… но она обычная. Я подумал, это почтальон. Она дала мне конверт и десять долларов и сказала положить его в ящик. Я не знал, что это плохо… Простите. Она плакала, и я хотел ей помочь. Я сказал, что денег мне не надо, но она настаивала. Честное слово, я отказался от денег, но она сказала, я их заслужил.

– Дружище… ты действительно не сделал ничего плохого, – повторил агент Миллер. – Наоборот. Это нам очень поможет.