Снегурка
Шрифт:
– Я постараюсь не навредить тебе, Дарьюшка! – ответил Алеша, тяжело дыша.
Он накрыл ее губы поцелуем и навис над ней, опираясь на руки. Дарьюшка обхватила парня за шею, чувствуя, как в живот упирается его твердая мужская плоть.
Но тут входная дверь со скрипом отворилась и,
– Ах ты, шалашовка распутная! Ах ты, бесстыдница непутевая! Не зря я на тебя, мерзавку, отцу пожаловалась, теперь вот своими глазами вижу, какая ты есть!
– Я вот все думаю, бабка, Катерина, – закричала в ответ Дарьюшка, – за что ты меня не любишь? Что я тебе такого плохого сделала?
Старуха сначала опешила от Дарьюшкиного крика. Спокойная, смирная внучка никогда на нее не повышала голоса. Топнув ногой, она подняла вверх кулак.
– Что сделала? Да ты всю жизнь моему сыну испоганила! Всю жизнь он не живет толком, все с тобой нянькается. Лучше бы ты подохла тогда, двадцать лет назад, вместе со своей матерью! – зло прошипела старуха.
– Так вот чего ты родной внучке желаешь? – изумленно воскликнула Дарьюшка.
– Какая же ты мне родная?
Лицо старухи скривилось до неузнаваемости, глаза налились кровью, вены на шее вздулись.
– Не родная ты мне!
Дарьюшка стояла с таким видом, как будто ее стукнули обухом по голове, и у нее отшибло память. Она смотрела то на старуху, которая продолжала злобно шипеть свои проклятия, то на Алешу, который стоял, нахмурившись, и держал в руках тулуп и шапку.
– Ты все врешь, старая карга!
Голос Дарьюшки прозвучал тихо и зловеще. Она взглянула на старуху, и глаза ее сверкнули гневом.
– Меня батя любит! Стал бы он меня баловать, если бы я ему не родная была? Отдал бы кому-нибудь, и дело с концом.
– Он и хотел отдать! – горько усмехнулась старуха, – да что-то дурное взбрело ему в голову, пожалел тебя, выродка. Зачем, спрашивается, пожалел? Ты-то, смотрю, не больно его жалеешь! Перед парнями вовсю ноги раздвигаешь! Бесстыдница!
– Попридержи язык, бабка Катерина! Я Дарьюшку в жены возьму! – не выдержав, сказал Алеша.
– Кто б тебе ее отдал! – ехидно ответила старуха.
Перед глазами Дарьюшки замелькали картинки. Вот они с отцом пасут коров в поле, вот он учит ее стирать белье не речке, вот она сидит в углу жаркой кузницы и ждет, когда отец закончит работу, а вот они идут за руку зимой, и под их ногами скрипит блестящий снег. Он всегда был ее поддержкой и опорой, он всегда был рядом. Как он может быть ей не родным? Дарьюшка осела на пол и прижала руки к груди.
Конец ознакомительного фрагмента.