Снега, снега
Шрифт:
План был совсем нехитрым. Правда – при этом – коварным и изощрённым. Но, что называется, в меру. Без явной подлости и грязного свинства.
Ещё раз окинув взглядом три хладных трупа, Лёха объявил:
– Идём сдаваться епископу! То есть, старательно объясняться, настойчиво извиняться и истово каяться.
– Ты уверен? – засомневалась Ванда. – «В расход» же, наверняка, отправят…
– Не думаю. Они же первыми начали? В смысле, негры?
– Первыми.
– Мы
– Защищали. Мою девичью честь.
– Кроме того, мы будем отчаянно интриговать, – загадочно прищурился Лёха. – Причём, по полной программе.
– Это как?
– Как учили – в своё время – в одном профильном заведении. Применяя психологические навыки и шпионские методы… Это, ведь, епископ Альберт лично занимался формированием команды «помощников»? Он самый. А по факту получается, что ошибку допустил. Мол, отобрал совсем не тех людей. Это же выбранные им бойцы – в первый же день новой службы – принялись безобразничать и беспредельничать, меры не зная? Так у нас получается?
– Ну, вроде…, – смущённо пробормотала Ванда.
– Не «вроде», а так оно и есть! Следовательно, что?
– Что?
– Следовательно, нашему седобородому епископу – если дать делу ход – никогда уже не получить повышения по службе, – назидательно ткнув пальцем в облупленный потолок, сообщил Лёха. – Такие откровенные ляпы, увы, не прощаются. Наоборот, могут – в качестве справедливого и заслуженного наказания – сослать в какую-нибудь затрапезную глухомань. В медвежий угол, образно выражаясь…
– Альберт, он же хороший. Честный и добрый…
– Извини, Графиня, но придётся – на время, естественно – позабыть о бургундском аристократическом благородстве. Ситуация так сложилась, ничего личного… Кроме того, подружка сердечная, мы имеем на руках и второй бронебойный козырь.
– Какой?
– Нож, подаренный тебе Актрисой, которая – в свою очередь – приходится уважаемому епископу любовницей. Причём, любовницей беременной… Откуда у переселенки, содержавшейся в фильтрационном лагере, взялось холодное оружие? Высокопоставленный любовник подарил? Так, ведь, получается?
– Ну, знаешь, это уже откровенный перебор! – искренне возмутилась Ванда. – Мэри является моей доброй и единственной подругой. Да и тебе, коварный и вероломный тип, она не чужая… Это же подло!
– Не горячись, радость моя, – улыбнувшись, посоветовал Лёха. – Мы же не будем всерьёз шантажировать почтенного Альберта. Так, только самую малость… Пусть поможет нам выбраться из этого пикового расклада. Не более того. Разойдёмся – к взаимному удовольствию – краями, пожав друг другу руки. Как в лазоревом бескрайнем море – белоснежные пассажирские лайнеры…
– А епископ сможет? В смысле, помочь нам выбраться?
– Безусловно. Впрочем, тут всё зависит от тебя…
– Почему –
– Понимаешь, на заполярной метеостанции ждут супружескую пару. Не думаю, что епископ предложит нам другие дельные варианты… Так, собственно, как?
– Не знаю, идальго, на что это вы намекаете…
– Ванда, прекращай свои графские штучки. Ну, хотя бы, на время. Согласна выйти за меня замуж?
– Согласна, чурбан ты неотёсанный. Раз другого выхода нет…
– Я, честное слово, сейчас обижусь, – нахмурившись, пообещал Лёха. – Причём, всерьёз и надолго.
– Совсем шуток не понимаешь? Я и говорю, мол, чурбан стоеросовый и деревенщина законченная… Согласна. Причём, с великой радостью и с неземным восторгом… Так лучше?
– А, то!
– Тогда – целуй…
Выйдя из помещения бывшей швейной мастерской, они – через лагерный плац – направились к учебному корпусу.
Через правое Лёхино плечо были небрежно переброшены четыре кожаных ремня – с чёрными пистолетными кобурами. Ванда сжимала в ладони левой руки светло-жёлтый охранный жетон, а в ладони правой – чёрную ручку окровавленного ножа.
Когда до учебного корпуса оставалось пройти метров тридцать-сорок, Лёха велел:
– Останавливаемся!
– Что дальше? – растерялась Ванда.
– Стоим. Отсвечиваем. Ждём… Ага, нас, кажется, заметили. У окон крайней учебной аудитории уже толпятся, отталкивая друг друга, переселенцы и переселенки…
Вскоре из дверей центрального входа показалась-выбежала светло-серая фигура с двумя алыми лычками на левом плече.
– Что произошло? Ик-к? – испуганным голосом поинтересовался старший Ангел. – Чрезвычайное происшествие? Ик-к?
– Оно самое, – вальяжно улыбнулся Лёха. – Срочно отведи нас к епископу! И, пожалуйста, ничего не спрашивай. Государственная тайна! Понятно?
– М-м-м… Э-э-э…
– Охранная бляха! – поднимая над головой светло-жёлтый жетон, известила Ванда.
– Кажется, понял, – боязливо и уважительно косясь на окровавленной нож, заверил старший Ангел. – Пройдёмте, господа переселенцы. Пройдёмте!
Епископ, как и ожидалось, оказался человеком понятливым, сообразительным и хладнокровным.
Первым делом, он, грозно сведя густые брови к переносице, выставил старшего Ангела за дверь. Вторым, велел – демонстративно-равнодушным голосом:
– Рассказывайте, сладкая парочка. Только подробно, доходчиво, по делу и, не перебивая друг друга.
Выслушав доклад, он кратко подытожил:
– Бывает. С точки зрения классической философии – ничего необычного и удивительного не произошло. Ошибки – по нашему сложному и непредсказуемому Миру – вещи обыденные…