Снега, снега
Шрифт:
Глава девятая
Ванда. Ретроспектива 04. Полезные разговоры
– Какая же ты, Рива, дура, – возмутилась Актриса. – Набитая и законченная.
– Меня зовут – Ванда.
– Какая же ты, Ванда, дура. Набитая и законченная.
– Почему – дура?
– Ну, не знаю точно, – задумалась Актриса. – Может, от природы. Типа – в бабушку пошла.
– Сейчас всю физию расцарапаю. До крови.
– Ну-ну, расцарапала одна такая. Не смеши. Многие пытались. Но ничего
– В кемеровском борделе? – уточнила Ванда.
– И до этого. И после… А чего это, подруга, ты обижаешься? Святую Мадонну строя из себя? Это Мадонна занималась с поселковым старостой оральным сексом? А с инспекторов «по нравственности» – анальным?
– Это не честно.
– Не честно – что? Оральным? Или же – анальным?
– Я… Я – не знаю…
– Удобная позиция, – презрительно фыркнула Мэри. – Ты ещё скажи, что ни разу оргазма не испытывала.
– Ни разу. Даже и не знаю, что это такое.
– И бабушка не рассказывала? Чего молчим? Типа – на ночь не рассказывала? Чтобы – трепетной девочке – лучше спалось?
– Не рассказывала.
– Ну, и дура.
– Моя бабушка?
– И она тоже.
– Сволочь!
– Очень приятно познакомится. Меня зовут – Мэри…
Они пару минут помолчали.
– Дура ты, – вздохнув, пошла по второму кругу Мэри. – Учишь тебя, учишь. Дуру еврейскую набитую. И всё без толку.
– Учи. Я же сама попросила. Значит, мне надо.
– Для чего – надо?
– Хочу быть счастливой. Вопреки всему и вся.
– Молодец, конечно. Упрямая.
– Упрямая, – согласилась Ванда. – В бабушку пошла.
– В ведьму?
– Наверное. А, что? Нельзя?
– Можно. Только странно.
– Странно – что?
– Странно, что мудрая и прозорливая старушка тебе, дуре, ничего толком не объяснила – относительно мужчин.
– А, можно, в двух словах? Коротко и сжато?
– Можно, – насмешливо вздохнула Мэри. – Отношение с мужчинами – это сладко. Поняла, дура?
– Нет, извини.
– Да, тяжёлый случай. Хронический.
– Они же все – поголовно – сволочи. Грубые и похотливые.
– Что есть, то есть.
– А ты говоришь, мол, сладко…
– Сладко.
– Дура ты, Актриса.
– Дура, – согласилась Мэри. – Но – при этом – Актриса.
– Это так важно?
– Очень. Только «актрисам» – иногда – даруется счастье. Призрачное, но, всё же, счастье. Поняла, дура?
– Набитая дура.
– Набитая и грязная еврейская дура.
– Бывает…
Они ещё немного помолчали.
– Значит, тебе Лёха Петров понравился? – уточнила Мэри.
– Очень. Увидала его, а девичье сердечко заколотилось: – «Тук-тук-тук». Не знала, что так бывает.
– Бывает. Иногда. Тебе, подруга, повезло.
– В
– Сердечко забилось-заколотилось?
– Забилось, – подтвердила Ванда. – Никогда не думала, что так бывает.
– Бывает. Иногда. Значит – повезло.
– И, что теперь делать?
– Взять его, родимого. Взять и никому не отдавать. Узурпировать. Захватить. Похитить. Навсегда.
– Легко сказать – похитить. Вон он какой. Красивый и высокий. А, я?
– И ты – красивая и высокая, – заверила Мэри. – Очень красивая и очень высокая. Целый метр и шестьдесят пять сантиметров. Выше, просто-напросто, не бывает… Чего загрустила, графиня бургундская? С каких капустных пирожков?
– Не знаю. Как к нему подступиться? Подумает ещё, что я легкомысленная и развратная шалава. Оттолкнёт…
– Правильно. Не надо к нему подступаться. Пусть сам побегает за тобой – как оголодавший Бобик за сладкой мозговой косточкой. Надо только главное помнить.
– Что – главное?
– Ты – бургундская графиня. Потомственная, гордая, непредсказуемая и капризная. Уяснила?
– Вроде бы.
– Так не пойдёт. Кто – ты?
– Бургундская графиня, – пробормотала Ванда. – Потомственная, гордая, непредсказуемая и капризная.
– Молодец. Послезавтра у нас пятнадцатое декабря?
– Пятнадцатое.
– Пойдёшь на очередное собрание переселенцев вместо меня. Окучивай белобрысого Лёху – сколько хочешь. То бишь, до полной и окончательной победы.
– А, ты?
– Я? Отбываю в фамильную вотчину своего епископа. Наследника ему буду рожать. Долгожданного.
– А…
– Знаешь, я его, по большому счёту, люблю. Хороший человек. Думающий и несуетливый. По нашему Миру – это не мало. Да и по всем прочим Мирам.
– Мы больше никогда не увидимся?
– Кто тебе сказал такую глупость? – усмехнулась Мэри. – Увидимся. Не в этом Мире, так в другом.
– Как это?
– Потом спросишь у Алексея. Когда его завоюешь и приручишь, понятное дело. Он у нас философ-самоучка. Всё объяснит и разложит по полочкам.
– А, как его завоевать?
– Забудь – своё Прошлое. Забудь навсегда и всерьёз. Не было – никогда и нигде – еврейского гетто. И девушки Ривы не было. И поселкового старосты… Есть – только бургундская графиня Ванда. Своенравная, загадочная, непредсказуемая и капризная… Ну, почему молчишь?
– А как быть с…
– С природной девственностью?
– Ага. Графиня, как-никак. Причём, замужем не бывавшая. Неловко как-то получается.
– Неловко. Согласна… Отдавайся – первый раз – суженному, только когда он, родимый, будет пьян в стельку. То бишь, сперва напои его «в зюзю» и только после этого отдавайся. Ничего хитрого. Справишься. Ну, и вопи при этом – якобы от боли.