Снег
Шрифт:
Он радостно засмеялся. Ну точно гей. Ужимочки эти…
— Вам не занимать здорового цинизма.
— Скорее я реалистка.
— Вам точно девятнадцать?
Я дернулась, будто от удара током. Черт, это какая-то болезненная фигня… про мой возраст.
Он сразу заметила перемену во мне.
— В чем дело?
— Ни в чем, — огрызнулась я. — Иногда мне кажется, что мне сто девятнадцать. И еще тема возраста меня раздражает. Когда я разберусь, в чем дело, мы об этом поговорим.
— Хорошо. — Легко согласился он. — А теперь вернемся к нашим баранам.
— Вернемся.
Он снова влез в мои бумаги и стал там ковыряться.
— Если вы намерены продолжить наше общение, оставьте мне эти документы, я хорошенько должен их изучить, чтобы точно себе представлять… Александра, мне кажется, у вас была не такая уж серьезная травма головы… нет, конечно,
— Не такая уж серьезная?! — Удивилась я. — Да я лет сто не приходила в сознание…
— Здесь это не указано. Смотрите, вас привезли в больницу с поверхностной травмой головы, и вы были в сознании.
— Нет… — я подошла к нему и заглянула в бумаги, но перед глазами все расплывалось.
— Я не помню этого.
— Вы провели в больнице две недели, но ничего нет о том, что вы не приходили в сознание.
— Да нет же! — Земля будто уплывала у меня из-под ног. Усилием воли я сфокусировала зрение и урывками прочитала отчет. Я была в сознании… это я точно там увидела.
— Я не должен был говорить вам об этом, — смутился доктор. — Не нужно так волноваться, возможно, у вас частичная потеря памяти, это вполне возможно. Вместе с неким травмирующим событием вы забыли и этот эпизод с больницей. Все восстановится очень скоро, поверьте. С моей помощью еще быстрей. Послезавтра вы сможете прийти?
Я рассеянно кивнула, взяла сумку и побрела к выходу.
— Александра! — Окликнул он меня. Я повернулась. Теперь в нем не было ничего, напоминающего педика. — Вы должны запомнить, что, не смотря на то, что некоторые вещи могут вам казаться странными и даже абсурдными, вам не следует на этом зацикливаться. Это лишь причуды вашего, не до конца еще восстановившегося сознания. Есть вещи, которые по-настоящему важны и на которые вы должны обращать внимание в первую очередь. Делайте то, что я вам говорю, и все придет в норму очень быстро, вот увидите. Кстати, если у вас сохранился мой рекламный проспект, там есть номер моего мобильного. Вы можете мне звонить, если у вас возникнут какие-то проблемы. Считайте меня своим личным консультантом. Если вдруг у вас появятся какие-то новые воспоминания, и вы захотите об этом поговорить. Это входит в мои услуги.
Он ободряюще улыбнулся, и я вышла, смутно подозревая, что это был первый сеанс гипноза.
Я свернула в первое попавшееся кафе и заказала кофе. Мысли были в полном беспорядке. Я несколько раз пыталась обдумать то, что узнала на сеансе, но как только готова была сосредоточиться, перед глазами всплывало лицо доктора Чехова с приказом "не зацикливаться". Это безумно раздражало. Я ненавидела, когда кто-то пытался манипулировать мною. Впрочем, эта мысль тут же заставила меня грустно усмехнуться. Помнится, я радостно позволяла манипулировать моим сознанием всякой химической дряни, которую нам с Анжи удавалось достать. С Анжи или… Черт, вот оно, опять белое пятно. Таблетки, Анжелка, грохот музыки, белое пятно… Он, несомненно, это ОН! Этот Максим, о котором рассказывала моя подружка. Что ж, сегодня я намеревалась его разыскать. Может быть, это хоть что-то прояснит. Кстати, а кто рассказал мне, что я была долго без сознания? Мама? И когда? Этого я не помнила. Моя память была похожа на какие-то дебильные разрозненные островки. Я ошибалась, думая, что не помню только апрель. Я вообще мало что помнила, как оказалось. Даже то, что произошло после больницы. Кто-то что-то сказал, и я решила, что это правда. Доктор Чехов, пожалуй, был близок к истине, говоря, что не стоит зацикливаться на непонятных мелочах. Так можно растерять остатки моего жалкого разума окончательно. Эта мысль, а так же пара выпитых эспрессо, немного меня взбодрили, и я потащилась домой готовиться к вечеру.
Дома мысли о непонятках в моей истории болезни навязчиво лезли в голову, но я старалась их гнать. Моей целью был загадочный Максим. Я должна отыскать его чего бы это ни стоило, а уж там-то я смогу прижать его к стенке и заставить заговорить. Пусть расскажет, зачем ударил меня по башке и зачем выкинул подыхать на обочину. Даже если я ударила себя сама, чему я ни капли не верила. Парень, который доставал мне колеса, с которым я, возможно, занималась сексом. Прогресс, что я смутно вспоминала связь моего белого пятна с наркотиками. Боже, что за идиотская жизнь у меня была!
Я вымыла голову и намазала волосы пенкой для укладки из запасов сестры. Руки вспомнили движения по обработке глаз, я даже ни разу не размазала тушь, пока елозила ею по ресницам. Интересно, куда они
Анжелка заехала за мной в девять. Я уже была при параде. Насколько смогла, во всяком случае. Мы спустились и сели в потрепанный синий "Форд". За рулем был слащаво-симпатчный мальчик, новое увлечение Анжи, по ее словам. На вид он был не старше нас, но держался с самоуверенностью пузатого богатого папика. Наверное, он считал свою машину верхом изысканности.
— Это Эдуард, — гордо представила его Анжелка. Эдуард бросил на меня быстрый взгляд и тут же потерял интерес. Ну да, да, я некрасивая и скучная. Видел бы ты меня раньше, сопляк… ползал бы у моих ног. Что ж, теперь Анжелке не придется беспокоиться за своих парней. Хотя я все еще могу при желании казаться хорошенькой. Просто часто реву в одиночестве, поэтому глаза вечно красные и опухшие. Вот и сейчас, за полчаса до прихода подруги, я ни с того ни с сего разрыдалась. Сидела уже вся накрашенная — и тут на тебе. Просто на пустом месте слезы покатились из глаз. Такая тоска невыносимая охватила… снова будто оплакивала мертвеца. Пришлось потом спешно умываться, драить растекшуюся тушь мылом, а потом заново макияжить измученную свою физиономию.
— Постараемся сегодня оторваться хорошенько, — радостно прострекотала подруга, когда мы выехали на трассу. — За все время что тебя не было оторвемся, поставим "Променад" на уши, а потом поедем тусить в "Островок"!
— Максим будет в "Променаде"? Мне надо с ним поговорить, — отозвалась я. — Ты… поможешь мне его узнать? Я совсем его не помню.
— Эдик, Макса Беликова давно видел? — Крикнула Анжи своему приятелю, стараясь переорать музыку. Ужасно противную смесь репа и попсы, наверное, это была какая-то новая группа, которую я ни разу не слышала.
— Белика? — Отозвался Эдик. В профиль он был похож на Бреда Питта. Да, определенно ради этого Анжи готова была ему простить раздолбанную дрянную тачку. — Нет, он не появляется уже сто лет. У Ленки надо спросить, она каждый день в "Променаде", она же сейчас с диджеем новым встречается. Кажется, Белик разбил свою аудюху.
— Ленка — сестра Макса. Она нас с ним познакомила, помнишь?
Да, я определенно помнила Лену Беликову. Высокую красивую девушку, кажется, она была моделью в "Мао Ри", модельном агентстве в Питере. Мы с ней общались в клубе иногда. Получается, она была сестрой Макса? Интересненько… ее помню, а его — нет. Ленка была забавная. Такая живая, искрометная… Макс говорил… Что?! Что говорил Макс?!.. Но мысль, видимо испуганная моим возбуждением, уже улизнула. Я не успела ни поймать образ Макса, ни вспомнить, что же он говорил…