Снег
Шрифт:
— Да че там пара лампочек намотает. — Лениво ввязался в разговор охранник. — Им эти копейки до одного места.
— Он продается что ли, бар-то? — Спросила я. Даже сам разговор об этом месте бросал меня в дрожь. Но выбора не было.
— Нет, кажется. А то бы наш Ашот Николаич уже лапу наложил, у него тут почти все точки торговые под ним. Хотя лучше продали бы, ведь я уже и не помню, когда он работал. Все время пустует. Но видно кто-то приезжал, раз свет забыли. Это уже месяц, наверное, как свет горит.
Я вздрогнула.
— А кто хозяин?
— Без понятия. Я тут недавно работаю, да и без разницы мне.
Я допила пиво и попросила еще бутылку. Зажав ее в руке, снова вышла в ночь. Теперь я была готова подойти к этому монстру поближе. Не буду плакать возле
Перейти дорогу, отделяющую меня от пустующего бара, было делом пяти секунд и пары седых волосков. Я подошла почти вплотную к стеклянному фасаду и стала испуганно, но и жадно разглядывать внутренности помещения. Теперь они были у меня как на ладони. Совсем небольшая комната, вытянутая в длину. Просто стеклянная пристройка к дому. Да, барная стойка присутствовала. Маленькая и сиротливая. Пара пустых бутылок из-под джина только красовалась на полках. У меня в голове что-то кольнуло. Как будто след воспоминания… но тут же исчезло. На стойке пепельница, наполненная окурками. В другом конце помещения дешевый пластиковый стол и такие же стулья. Белые, даже какие-то желтоватые, наверное, от постоянного табачного кумара. В стене, напротив меня — дверь, которая ведет явно в сам дом. Возможно, раньше это был подъезд. Интересно, что там теперь? В голове у меня чужой голос закричал "НЕ ИНТЕРЕСНО!!!!". Ну и ладно. Я заметила, что все это время, пока пялилась внутрь, я совсем не дышала. Шумно вдохнула и тут же по щекам покатились слезы. Такие жгучие… сердце сжалось в комочек, почти до боли. Пошатываясь, я отошла от стеклянного бара и, опустившись на землю возле соседнего подъезда, зарыдала. Тихо, беззвучно, периодически захлебываясь пивом, я плакала так, как не плакала еще никогда. Не знаю, как долго это длилось. В конце концов, я почувствовала, что опустошена, и слезы начали подсыхать. Если бы у меня спросили, почему я плачу, я бы не смогла ответить. Это было похоже… на бесконечную, вспоглащающую печаль. Скорбь. Так это называется, да? Глубокое, пронзительное чувство. Рождающее бескрайние соленые реки… О чем я скорбела. О себе? Или о ком-то… Ведь я жива и здорова почти. Со мной ничего не случилось. И вообще меня нашли не здесь, а за много километров отсюда. Почему же именно это место так действует на меня… не смотря на обет молчания моей памяти, я интуитивно ощущала, что все плохое, что со мной случилось — связано с ЭТИМ местом. Нечто бесконечно плохое… Быть может, я потеряла кого-то здесь? Кого-то близкого? Сама я не помню, а окружающие молчат, чтобы не расстраивать меня? Если это действительно так, то я должна узнать, кого так безудержно оплакиваю. След воспоминания — рука у меня на плече… это он. Кто-то, кого я потеряла. И чей призрак все время я незримо ощущаю рядом. Мне нужно воскресить его, хотя бы в своей памяти. Девочки во дворе сказали, что не знали, с кем я встречалась. Может так, а может, мать попросила их помалкивать. Но не может же она попросить делать это весь мир! Я узнаю, непременно. Хотя… если меня нашли не здесь, а это место не выглядит местом преступления (впрочем, как должно оно выглядеть? Может лентой обматывают, как в кино?) то можно предположить, что мать ничего и не знает? С другой стороны, продавщица не сказала ничего о том, что тут случилось что-то нехорошее, ведь ясно, что это первое, о чем она бы вспомнила, когда я упомянула этот бар. Получается, все, что я накрутила себе в голове — моя фантазия. Кроме моих слез… Мое сердце знало, о ком я плачу. И почему именно здесь.
Я побрела домой.
На утро мать растолкала меня в девять. Необычно оживленная и свежая, она, скорее всего, поимела этой ночью хороший секс. Нашла себе молодого мальчика, как всегда хотела. Что ж, я была за нее рада. Насколько вообще могла быть рада в моем состоянии.
— Вставай, соня, к тебе сейчас Анжела придет. — Игриво сказала она, стягивая с меня одеяло. — Ты ужасно выглядишь, милая, давай под холодный душик, а то про тебя будут в институте все потом говорить, что ты подурнела и вообще… оно тебе надо? Анжелка твоя та еще словоблудница.
Анжела была моей лучшей подругой. Я недовольно скривилась. Не очень-то
Из зеркала на меня смотрело бледное взъерошенное существо неопределенного пола с опухшими глазами. Я вспомнила свою фотографию, что стояла в рамке возле компьютера. Прелестная юная брюнеточка с длинными прямыми волосами и сияющими огромными глазами. Да, когда-то я была красоткой. Месяца полтора назад. Из меня ушла радость и энергия, а вместе с ними и то, что делало меня привлекательной. Но, думаете, меня это хоть чуть взволновало? Нет, ни капельки. Плевать.
Я постояла под горячим душем, кое-как пригладила расческой волосы и, натянув тошнотворно-яркий спортивный костюм сестры, выползла в кухню. Там, за столом уже сидела Анжела. Дымящая чашечка ароматного кофе прекрасно смотрелась в ее ухоженных ручках с длинными светло-розовыми ноготками. Свои я давно сгрызла под корень.
— Ле-ексочка… — Протянула Анжелка, ставя чашку на стол. В глазах ее было недоумение и жалость. — Ты выглядишь такой нездоровой… впрочем, это немного даже пикантно — тебе идет стрижка. Под твои глаза как раз. Надо только стрелочки нарисовать и реснички подкрасить. Будешь просто куколкой!
Анжелка выглядела здоровой и красивой. Она каждые три месяца наращивала волосы — прекрасные белые локоны. Она ходила в тренажерный зал, у нее и мамы был личный косметолог. Ее лицо выглядело ухоженным и дорогим. Кажется, она даже не была сильно глупой. Когда мы с ней приходили в "Променад" или еще куда, за нами начинало таскаться все мужское общество. Теперь я буду отпугивать от нее мужчин, если мы куда-то соберемся.
— Да я в порядке. — Сказала я, усаживаясь на стул и доставая из холодильника бутылку джина.
Анжелка бросила на меня подозрительный взгляд.
— Хочешь выпить? — Невинно спросила я. Она отрицательно покачала головой.
— А тебе самой разве можно? У тебя же голова…
— Надо же как-то жить, — отмахнулась я. Она непонимающе нахмурилась, но ничего не сказала.
— Я все хотела зайти, когда тебя выписали, — произнесла она, наблюдая, как я опрокидываю в себя стопку джина и запихиваю в рот колечко соленого огурца. — Но у нас диплом на носу, а у меня еще с того раза хвосты… я вся в учебе, понимаешь? Вот вырвалась сегодня только. Ты не в обиде?
— Не, я и забыла про тебя. У меня с головой до сих пор плохо — пока не скажут что-то, я не вспомню.
Анжелка сочувственно покивала царственной головкой и принялась рассказывать последние сплетни о наших общих друзьях из "Променада" и института. Я слушала и постепенно всех вспоминала. Какие-то подруги, какие-то мужчины. А вдруг среди них был… ОН? Я не помнила, чтобы меня что-то близкое связывало с теми, о ком она рассказывала.
— Я многое не помню, — призналась я. — Не совсем еще вернулась память. Я не помню последний месяц, чем я занималась? Как жила? Расскажи.
Анжелка задумалась.
— Лекс, я ничего не могу сказать, я же была в Анталии, помнишь? Когда приехала, ты была уже в больнице. Даже не знаю, во что ты ввязалась.
— А что говорят в клубе? Может какие-то слухи…
— Ничего особенного. Ты ни с кем не ссорилась даже вроде. Все в шоке были, когда узнали, что ты в больнице.
— Но кто-то же ударил меня по башке!
— Ударил?.. — растерялась Анжелка. — А ты что, не в курсе?
— Не в курсе чего?
— Ну… это твоя сестра рассказывала, кажется. Вроде как она слышала разговор ментов с врачами и… ну якобы это ты сама себя могла ударить. Ты была под колесами, какой-то левак тебе подсунули и могли начаться глюки… короче, возможно, что ты сама.
Вилка, которой я ковырялась в холодце, выскочила у меня из руки и упала на паркет.
— Бред, — пробормотала я. — Это чушь. Чем я себя могла там ударить, в лесу? Меня же нашли в канаве.
— Ну, ты же не одна была, наверное. Может, кто с тобой был, испугался, что ты умерла, и подальше тебя отвез. Обычное дело.
Я с сомнением покачала головой.
— Но с кем же я была тогда? С кем я могла быть, ты же всех знаешь?
Анжелка замялась.
— С кем угодно. Откуда я знаю, кого ты могла подцепить, пока меня не было.