Смысл ночи
Шрифт:
— Обидно слышать такое, когда я всего лишь хотел сделать тебе комплимент.
— Все мужчины прямо-таки мученики.
Она шаловливо ущипнула меня за нос, а потом села на пол у моих ног, положила голову мне на колени и снова задумчиво уставилась в огонь. По оконным стеклам забарабанил дождь.
— Ну не славно ли, — промолвила Белла, поднимая на меня взгляд, — сидеть вот так в тепле и уюте, когда на улице хлещет дождь и завывает ветер? — Она снова опустила голову мне на колени и прошептала: — Я навсегда останусь милой твоему сердцу, мистер
Я наклонился и поцеловал ее надушенные волосы.
— Навсегда.
Назавтра, 24 октября 1853 года, ровно за год до моей случайной встречи с Лукасом Трендлом, я сел на послеполуденный курьерский поезд до Стамфорда и прибыл в гостиницу «Георг» незадолго до наступления темноты.
Следующее утро выдалось пасмурным, дождливым и холодным. По случаю базарного дня в город съехались толпы местных фермеров и рабочих. К полудню гостиница была переполнена шумными румяными джентльменами в грязных сапогах, горящими желанием воспользоваться удобствами заведения.
В столовом зале плавали густые клубы едкого трубочного дыма и витали аппетитные запахи жареного мяса и крепкого пива. В толчее дюжих деревенских жителей, где шныряли взад-вперед официанты с подносами, тотчас же высмотреть человека, предположительно поджидающего меня, не представлялось возможным. Но через несколько секунд в рябящей перед глазами толпе образовалась временная брешь, и я увидел некоего господина, располагавшегося на деревянной скамье у окна, которое выходило в мощенный булыжником внутренний двор гостиницы. Он читал газету, изредка озираясь по сторонам со слегка обеспокоенным видом. Я сразу понял, что это и есть мистер Пол Картерет.
Его наружный облик складывался, казалось, из одних окружностей: круглое лицо с коротко подстриженной черно-серебристой бородкой; большие круглые глаза за круглыми очками; круглые уши; круглый нос пуговкой над пухлыми губами и круглая голова, ладно сидящая на маленьком круглом теле — не тучном, а просто круглом. В нем с первого взгляда чувствовалось природное добродушие, и телесная округлость свидетельствовала о сопутствующей полноте характера — о завидной естественной слиянности чувств и темперамента, где нет места ни заносчивому самодовольству, ни раздражению на окружающих.
— Я имею честь обращаться к мистеру Полу Картерету?
Он поднял взгляд от газеты и улыбнулся.
— Мистер Эдвард Глэпторн, надо полагать. Да. Мистер Глэпторн, вне всяких сомнений. Очень рад познакомиться с вами, сэр.
Мистер Картерет встал, в силу своего малого роста продолжая смотреть на меня снизу вверх, и на удивление крепко пожал мне руку. Затем он подозвал официанта, и у нас началась приятная вступительная часть встречи. Наконец мой новый знакомый пристально посмотрел на меня и промолвил:
— Здесь слишком много народа, мистер Глэпторн. Не прогуляться ли нам?
Мы вышли из шумного задымленного зала, прошли через Городской мост и направились к высокому шпилю
— Сюда, — указал он.
Быстро поднявшись по короткой, но крутой лестнице, мы пробежали через маленькое тесное кладбище и укрылись от крепчающего ливня под узким портиком церкви. Усевшись на одну из каменных скамей, грубо вытесанных в стенах по обеим сторонам от входа, мистер Картерет знаком пригласил меня занять место напротив. На полу портика осталась грязь после недавнего погребения (свежая могила находилась буквально в двух шагах), и наше убежище освещалось двумя готическими окнами — но они были незастекленные, и вскоре дождевые капли, задуваемые сильными порывами ветра, забарабанили по моей спине. Однако мистер Картерет, казалось, не замечал никаких неудобств: он сидел, положив круглые ладони на разведенные круглые колени, и благостно улыбался с видом человека, удобно устроившегося перед жарким камином.
— Позвольте спросить, мистер Глэпторн, — начал он, немного подаваясь вперед, — как было воспринято мое письмо на Патерностер-роу?
— Мистера Тредголда, разумеется, встревожили содержавшиеся в нем намеки.
Мой собеседник ответил не сразу, и я впервые заметил усталость в больших круглых глазах, пристально смотревших на меня сквозь круглые очки с толстыми стеклами.
— Насколько я понял, мистер Глэпторн, вы облечены полным доверием мистера Кристофера Тредголда, коего я имею честь знать вот уже много лет. Как следствие, я превелико рад довериться человеку, выбранному мистером Тредголдом в качестве своего заместителя.
Я поблагодарил за такое отношение и сказал, что мне поручено просто выслушать, записать и доложить обо всем своему начальнику. Мистер Картерет одобрительно кивнул, но ничего не ответил, и несколько мгновений мы сидели в молчании.
— В вашем письме упоминалось о некоем открытии, — наконец заговорил я.
— Открытии? Да, конечно.
— Я к вашим услугам, сэр, коли вы желаете сообщить мне, в чем оно состоит. — Я достал записную книжку с карандашом и выжидательно уставился на мистера Картерета.
— Прекрасно.
Он слегка откинулся назад и принялся рассказывать о некоторых обстоятельствах своей биографии.
— Я поступил на службу к своему кузену лорду Тансору в качестве доверенного личного секретаря свыше тридцати лет назад, — начал он. — Моя дорогая незабвенная матушка тогда еще здравствовала, но отец недавно умер. Он был хороший человек, но, боюсь, безответственный, как и его отец. Он оставил нам долги и испорченную репутацию — последствия безрассудных вложений в коммерческие предприятия, в коих он ничего не смыслил.