Смысл ночи
Шрифт:
— Вам следует знать, — продолжал он, — что решение лорда Тансора завещать основную собственность мистеру Фебу Даунту объясняется также давней неприязнью, существующей между двумя ветвями семейства. Финансовые разногласия между отцом лорда Тансора и мистером Полом Картеретом-старшим, увы, повлияли на отношение его светлости к кузену. Вдобавок он полагает, что у Картеретов в роду наследственный душевный недуг. — Старший компаньон понизил голос и подался ко мне. — Мать мистера Картерета-старшего умерла в безумии, хотя его сын не обнаруживает ни малейших признаков умственного расстройства. На самом деле мистер Картерет-младший один из самых здравомыслящих людей, мне известных. Его дочь
С минуту мы молча потягивали чай, мистер Тредголд пристально изучал потолок над моей головой.
— Хотите, я немного расскажу вам о мистере Фебе Даунте? — внезапно спросил он.
— О мистере Даунте?
— Да. Чтобы вы лучше поняли обстоятельства, приведшие к нынешней ситуации.
— Конечно.
Мистер Тредголд пустился подробно рассказывать о том, как доктор Даунт с семьей оказался в Эвенвуде благодаря родству своей второй жены с лордом Тансором и как пасторский сын стараниями своей мачехи попал в милость к его светлости. Многое из того, что он сообщил мне, изложено в предыдущей части данного повествования.
— Спору нет, молодой человек весьма талантлив, — говорил мистер Тредголд. — Своим литературным даром он снискал широкую известность, к великому удовольствию лорда Тансора. Но он обнаружил также незаурядную деловую сметливость, что гораздо больше по сердцу его светлости. Думаю, это сыграло немалую роль в решении лорда Тансора оставить наследство мистеру Даунту, а не мистеру Картерету и его потомкам.
Последнее замечание характеризовало моего врага с совершенно новой и неожиданной стороны, о которой мне не терпелось узнать побольше. По словам мистера Тредголда, на свой двадцать первый день рождения Даунт получил в подарок от лорда Тансора двести фунтов. Не прошло и полугода, как молодой человек признался своему покровителю, что по совету старого школьного приятеля вложил всю сумму в железнодорожную спекуляцию.
Лорд Тансор был недоволен. Такого он ну никак не ожидал. Безрассудная железнодорожная спекуляция! Да уж лучше бы мальчик спустил все за зелеными столами у Крокфорда [152] — в конце концов, несколько благотворных жертвоприношений Фортуне для представителя золотой молодежи обычное дело (хотя сам он никогда не совершал столь легкомысленных поступков). Но это признание, сделанное с самым серьезным видом, оказалось всего лишь своего рода leverde rideau: [153] заметив тень недовольства, омрачившую чело покровителя, Даунт горделиво сообщил (наверняка с самодовольной ухмылкой), что спекуляция оказалась удачной и принесла изрядную прибыль — он умножил вложенную сумму почти вдвое и уже получил деньги на руки.
152
[Знаменитый игорный дом в квартале Сент-Джеймс. (Прим. ред.)]
153
[Небольшая пьеса, исполняемая перед началом спектакля; прелюдия к чему-либо. (Прим. ред.)]
Его светлость, хотя и порадовался такому известию, склонялся все же к мысли, что Даунту просто крупно повезло. Вообразите же себе его удивление, когда
Но он не остался разочарованным. Вложенная сумма вернулась к нему через три месяца со значительной прибылью. По мнению мистера Тредголда, лучшего способа зарекомендовать себя в глазах лорда Тансора Даунт не мог найти. Приятно, конечно, читать многочисленные похвальные отзывы о литературном творчестве любимца, но теперь в нем обнаружился талант совершенно иного свойства, произведший на лорда Тансора, искушенного предпринимателя, гораздо сильнейшее впечатление, чем все эпические поэмы, вместе взятые. Мало-помалу, с должной осторожностью, его светлость начал поручать Даунту небольшие коммерческие дела, и к настоящему времени его протеже уже приложил руку к ряду чрезвычайно крупных прибыльных сделок.
— Наверное, сейчас мистер Феб Даунт весьма состоятельный человек, — заметил я.
— Надо думать, — уклончиво ответил мистер Тредголд. — Однако, насколько мне известно, от лорда Тансора он не получал ничего, помимо упомянутых мной двухсот фунтов, да и доктор Даунт не помогал сыну деньгами. Видимо, доходы от пущенной в оборот первоначальной суммы позволяют молодому человеку вести нынешний образ жизни.
Я подумал, что надо быть поистине гением, чтобы столь сильно приумножить такую сумму.
— Мистер Феб Даунт сейчас не в Эвенвуде, — сказал мистер Тредголд, смахивая пылинку с лацкана. — Он на западе страны, осматривает земельный участок, недавно приобретенный лордом Тансором. Но у вас еще будет случай познакомиться с ним. Ну-с, Эдвард, я сказал все, что хотел, и мне осталось пожелать вам bon voyage. [154] Буду с величайшим нетерпением ждать вашего отчета, письменного или устного.
Мы обменялись рукопожатием, и я уже повернулся к двери, когда мистер Тредголд положил ладонь мне на плечо.
154
Доброго пути (фр.). (Прим. перев.)
— Будьте осторожны, Эдвард, — тихо промолвил он.
Я обернулся, ожидая увидеть обычную лучезарную улыбку, но лицо старшего компаньона хранило пресерьезное выражение.
Тем вечером я отправился в Блайт-Лодж. Белла находилась в пленительно-игривом расположении духа, и я был совершенно очарован ею, когда мы сидели в личной гостиной Китти Дейли, болтая о разных пустяках и смеясь над пикантными сплетнями из жизни «Академии».
— Ты такая милая, — сказал я, испытывая внезапный прилив нежности к подруге, которая сидела рядом в свете камина, мечтательно глядя на огонь.
— Правда? — Она с улыбкой подалась ко мне, сжала мое лицо в ладонях — кольца, унизывающие длинные пальцы, слегка вдавились в кожу — и нежно поцеловала меня.
— Милая-премилая, просто прелесть.
— Ты сегодня сентиментален. — Она погладила меня по волосам. — Это очень приятно. Надеюсь, дело не в нечистой совести?
— С чего бы вдруг у меня — и нечистая совесть?
— Кто бы спрашивал! — рассмеялась Белла. — У всех мужчин, приходящих сюда, совесть нечиста, признаются они в этом или нет. Чем ты лучше их?