Смутьян
Шрифт:
Смотрела на неё огромными глазами и не могла поверить в сказанное. Эта женщина так долго была против меня, но именно она читает меня как открытую книгу сейчас и поняла настолько, насколько не понимал никто. Даже Вадик. Некоторые подробности я не говорила даже ему. А тут и говорить ничего не нужно, она сама обо всём догадалась, и верно ведь!
– Алина, - помолчала Алла и снова продолжила.
– Я бы хотела, чтобы ты простила меня, за всё это… Я же не могла знать о том, как ты жила. Но сейчас, когда картинка сложилась, я понимаю, какая ты и как сильно любишь Вадима. Ты будешь хорошей
Она вглядывалась в моё лицо с таким выражением, будто я действительно могла бы из вредности настроить мужа и ребёнка против Аллы. Она боялась того, что Вадик отвернётся от неё и не даст общаться с внуком. Или даже внуками.
– Такого не будет. Я никогда не встану межу вами и вашими детьми. Сын не только мой, он и ваш внук. Я же говорила, что я понимаю ваш негатив в мою сторону, тогда. Вы мать. Наверное, будь я на вашем месте, повела бы себя похожим образом.
– Ты не обижаешься на меня?
– удивлённо спросила Алла.
– Нет, - покачала я головой.
– Вы желали лучшей доли своему ребёнку. Что же тут плохого? Только Вадик уже немаленький, и делает выбор сам. С этим тоже приходится считаться.
Она какое-то время опять вглядывалась в меня, пытаясь понять, искренне ли я говорю. Но я говорю искренне, и она это чутко уловила.
– Алинка, - погладила меня по плечу мать Вадима.
– Ты в самом деле святая. Вадик не ошибся. Сейчас я даже рада, что ошиблась, а он меня не послушал. Он понял тебя гораздо раньше меня, увидел, то, что теперь вижу и я. Я благословляю ваш брак. Будьте счастливы, пожалуйста. И не как в прошлый раз.
– Спасибо вам большое, - сказала я и положила свою ладонь на её.
– Вы не представляете, как для меня важно получить ваше благословление. Как мне хотелось, чтобы вы приняли меня и поняли нашу любовь. Она настоящая. Правда.
Алла ушла, а я всё никак не могла успокоиться. Вроде новость хорошая, наконец-то, я и мама моего мужа больше не враги, а всё равно очень волнительно. Вадим будет очень рад, что мы помирились.
Что бы не происходило, но бег времени остановить нельзя, и месяцы послушно шли вперёд, сменяя друг друга. Мы ездили вместе с Аллой на ещё одно короткое свидание, уже не за стеклом, а просто в обычной комнате со столом и стульями. Можно было покормить своего мужчину принесённой из дома едой, обняться и прикоснуться, пообщаться. Мы провели чудесный день, а потом уехали домой, чтобы снова начинать ждать следующего свидания.
Я привыкла жить в режиме ожидания. Я всё время жду то свидания, то передачи. Ещё через месяц после того, как мы были с Аллой на коротком, нам разрешили и очередное длинное свидание.
Готовились, собирали передачу. Я предвкушала целые три ночи в объятиях любимого, и не могла уснуть перед утром выезда. Ворочалась с боку на бок, да ещё дискомфорт какой-то был в уже довольно большом животе.
Шёл девятый месяц, но я всё равно собралась ехать к Вадиму. Опасно, врачи предупреждали
Дискомфорт усилился, уснуть так и не получалось. Часы показывали уже полночь, когда я встала, чтобы выпить воды. Подошла к столу, налила в стакан воды и отпила. Поставила его обратно. Уже сделала шаг, как снова замерла на месте. По ногам вдруг потекла горячая жидкость. Включила свет и стала себя оглядывать. Очень испугалась, что это кровь. На свету стало ясно, что не кровь, а вода. Отошли воды. Я рожаю. Прямо сейчас.
Вызвала скорую и собрала небольшую сумку. Пакет с вещами для ребёнка уже был готов заранее. Когда приехала машина, живот уже начинало и схватывать.
– Что случилось?
– спросил молодой фельдшер, когда я открыла ему дверь.
– Я, кажется, рожаю, - ответила я, придерживая рукой живот.
– Воды отошли. И болит сейчас.
– Ясно, - ответил он.
– Нужно ехать в роддом. Документы, вещи собрали?
– Да, всё приготовила.
– Едем. Давайте, помогу.
Сотрудник скорой помощи забрал у меня из рук пакет с вещами и сумку и шёл следом до машины. Я села в кресло, он поставил вещи возле меня и захлопнул дверь. Сам сел к водителю.
– Поехали, в роддом, - сказал он, и машина выехала со двора.
– Что ж, - сообщил врач после осмотра в кресле, снимая перчатки.
– Она рожает. В родовое её. Я чуть позже подойду.
Теперь мне стало страшно. Я в самом деле рожаю, хотя ещё рано. Но это процесс уже не остановить. Меня оформили, вписали необходимые данные в карту, и проведя некоторые процедуры, положенные всем роженицам, отвели в одну из палат в родовых залах.
– Ложись, - сказала медсестра, которая занималась мной уже около часа.
– Врачи пока все заняты. Послушаем сердце ребёночка.
Она присоединила проводки и ушла, вернулась с моим пакетом. Поставила на кушетку рядом и вынула оттуда памперсы, пеленки, носочки и чепчик для малыша. Мне сказали, что обязательно нужно покрывать головку первые дни, и я купила всё заранее.
– Умница, - похвалила меня сестра.
– Всё приготовила. Любо-дорого посмотреть. Ну, лежи, сейчас врач придёт, всё тебе расскажет.
Аппарат мерил удары сердца моего малыша, пока я волновалась. Хватает ли ему воздуха? Почему никто не приходит? Если воды отошли, наверное, ему там плохо? Я знаю, что мне показана операция - ребёнок не перевернулся и идёт ножками вперёд, врачи не захотят рисковать. Тогда как это всё происходит? Столько вопросов, и ни одного ответа.
Дверь открылась и вошла доктор, которая смотрела меня в кресле. Она села рядом со мной на стул и раскрыла мою карту.
– Итак, Алина Дубровина. Таз у вас узкий, а ребёнок идёт ягодицами. Мы будем делать вам кесарево сечение. В такой ситуации риск не оправдан, наверняка, вам говорили об этом и в консультации, так ведь?